(Комментарий Хедина: в точку.)
И с тех пор, уже зная дорогу и к Столпу Титанов, и в заветный Джибулистан, Старый Хрофт не раз и не два возвращался туда. Поистине удивительно, что присутствие его ни разу никого не взволновало. Истинные Маги были слишком поглощены собой, собой и миром, и на Отца Дружин никто не обращал внимания — да к тому же он ещё и старался не попадаться зря на глаза.
Он следил за молодым магом Хедином. Он видел, как возводился Голубой город, как радовались его обитатели новым садам, фонтанам и водопадам. Но видел также, как росло соперничество меж Хедином и его возлюбленной, именем Сигрлинн. Чем сильнее тянулись они друг ко другу, тем яростнее старались показать всё своё искусство, а из гордости обоих родилось соперничество, старание превзойти того, кто рядом.
Отец Дружин видел, как Хедин и Сигрлинн ссорились — зачем ты построил это? Не гармонирует с моим! — видел, как потом они бурно мирились. Видел, как молодой маг сдружился с сумрачным Ракотом. И тот, и другой словно не могли смириться с чем-то, чего сами не понимали.
Как это вышло, как понял это Старый Хрофт? И молодой маг Хедин, и столь же молодой маг Ракот — оба жадно странствовали по самым граням бытия, забираясь так глубоко, что Отец Дружин не мог уже за ними последовать. Они приносили с собой эхо жутких бездн, они говорили о тьме и вечном Хаосе, притаившемся за ней. Отсветы пламени оставили на них свои следы, и взор мага Ракота становился всё более подобен подземным огням.
Молодой же маг Хедин всё больше и больше интересовался тайным знанием, что накопили смертные и бессмертные. Так начиналась его дружба — если это можно так назвать — с альвами.
(Комментарий Хедина: всякий раз так и хочется воскликнуть — не так оно всё было, совсем не так! Мы действительно бурно ссорились с Си и столь же бурно, гм, мирились; и мы действительно именно тогда стали сходиться с Ракотом, немало постранствовав вместе. Но мы тогда ни с чем не «не смирялись» и ни с чем не боролись. Субстанция Тьмы, Тьма как действующее начало оставалась как-то вне того, чему нас учили птицеголовые наставники; и нас с Ракотом вело тогда скорее просто неуёмное любопытство. Можно, конечно, надуть важно щёки и притвориться, будто уже тогда «горела в наших сердцах ненависть к тирании Ямерта», но это будет бесстыдная ложь. Никакой ненависти там отродясь не горело, Истинные Маги вообще не знали, что это такое. Вся наша жизнь, вся юность Поколения была одной сплошной радостью, и даже размолвки с Си шли на пользу — делали примирения ещё более желанными и жаркими.
Нет, мы ведь искали, да… но чего?
Забыл.
Я, который ничего не забывает!
Остались в памяти дела и странствия, но ушло куда-то чувство, в них увлекавшее.
Обида на Си? Быть может.
Желание, гм, покрасоваться с какой-нибудь подружкой, чтобы приревновала та же Си? Пытаюсь ответить себе честно, и не получается. Тогдашние мысли словно спрятаны за пеленой непроницаемого тумана, словно я сам старался вычеркнуть их из памяти. Почему? Отчего? Нет ответов.
А ведь именно тогда, с тех путешествий, и начиналось то, что принесло мне в конце концов странное не то прозвище, не то титул: Познавший Тьму.
Наверное, всё начиналось с упрямства. Си была самим светом. Она и любила свет, тьма её не занимала.
Но при этом она как-то подозрительно неплохо в ней разбиралась…
И Ночные Всадницы. Откуда пошла её любовь к этому племени?
Гулльвейг, вспомнил я имя из рукописи Старого Хрофта, и тут мне сделалось как-то не по себе. Что за наследство приняла моя Сигрлинн, если вообще приняла? Или Всадницы — сами по себе, к «матери ведьм» отношения не имеющие?
Не хотелось об этом. Написанное Отцом Дружин властно уносило в прошлое, и я вновь видел роскошный, заботливо ухоженный всем нашим Поколением Джибулистан и наш с Си Голубой Город.
Эстери, я помню, очень любила цветы. Шендар души не чаял в певчих птицах, а Макран забавлялся с оживающими барханами и водопадами. Фелосте творила, не размениваясь на мелочи, сразу целые оазисы…
Разумеется, всё это были только иллюзии. Бродячие барханы, птицы, становящиеся пеной, разговаривающие камни — мы не могли творить по-настоящему живое. Достаточно вспомнить моего Хервинда. Мы лишь изменяли, приспосабливали, улучшали.
Поколение трудилось в поте лица, украшая Джибулистан, Страну Магов. Страну, доставшуюся нам в виде нескончаемой песчаной пустыни, чистого листа, где твори — не хочу.
Неужели мне одному тогда пришло в голову — а куда деваются труды предшествующих Поколений? Почему Джибулистан девственно пуст, где всё, накопленное за бессчётные зоны времени?
Си не удивлялась, она приняла всё, как есть… или, во всяком случае, сделала вид, что приняла. Вслух же со мной согласился один Ракот, и мои с ним раскопки странного холма посреди джибулистанской пустыни стали нашим первым делом.
Потом начались уже более дальние походы.
Потом мы мало-помалу перебрались в Замок Всех Древних, обманывая самих себя, что, дескать, ни за что не оставим наши труды в Джибулистане, непременно вернёмся! Что ж, мы порой и впрямь возвращались, проводили там какое-то время… и в смущении возвращались, с тягостью на сердце.
Прекрасный Джибулистан был отдан нам для игры, для развлечения, для несложных уроков. Настоящее, как нам тогда казалось, крылось здесь, в Замке, где каждый камень прямо-таки вопиял о древности, о прошлом, о великих делах.
Но я отвлекаюсь. Юность Поколения, прекрасное время, ни тебе сомнений, ни колебаний…
Есть светлые и благословенные Молодые Боги. Есть ужасный в своей мощи Хаос. И есть Тьма, что вроде б как служит Свету, но в то же время и словно бы в стороне. Мы, Истинные Маги, — есть Великий Предел меж светом и тьмой и уже потому обязаны иметь о ней хоть какое-то представление. Однако и птицеголовые наставники, и мои сородичи, моё Поколение, Тьмой откровенно брезговали. Кроме, разумеется, Ракота.
Вот уж кто Тьму просто обожал. Любил ночь и сумерки, часами мог лежать на спине, глядя в звёздное небо. И, конечно, грезил о недостижимом — как нас учили — и страшном Котле, источнике тьмы, одном из трёх великих источников магии Упорядоченного. О Кипящем Котле, где скрывается несказанная мощь, доселе остающаяся под спудом, не используемая никем и ни для чего, пропадающая даром.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
