Читаем без скачивания Рацухизация - В. Бирюк

На идеологию наложилась местная политика: в 982 году ярый, на тот момент, бабник и перунист князь Владимир (ещё не Креститель) в первый раз громит вятичей и налагает на них дань. Естественно, вставляет им своего бога — Перуна. Княжеские единоверцы, вятические соседи — «литва поротая», принимают участие и получают дивиденды. Успех даёт «поротым» перунистам «второе дыхание».

Через сто лет, в начале 1080-х годов Мономах устраивает два карательных похода на вятичей. Ослабление соседей снова оказывается на руку «поротой литве». Но Мономах — вполне православный государь. Походы на вятичей имеют смысл не только государственный, но и религиозный — выкорчёвывание вятского язычества.

Соседи вятичей — «поротые» перунисты — тоже язычники. Даже прожив сто лет в православном окружении — выкорчёвываться не захотели.

«Вера — верою, коль сил невпроворот», а отбиться от Мономаха — сил не было. Ни помереть за веру, ни сменить веру — желания нет. Из двух зол выбирают третье.

Местные литовские князьки выкупают свою веру (и свою долю в добыче, взятой у вятичей) — демонстративным, ложным, крещением. Для литовских князей — очень не оригинально.

Первый Великий Князь Литовский Миндовг принял в 1251 католическое крещение. Удачно развалив, тем самым, коалицию противников. И через десять лет отрёкся от Христа.

Ягайло, Великий Князь Литовский ставший королём польским под именем Владислава, успел заключить договор о женитьбе на дочери Дмитрия Донского и о принятии православия, с магистром Тевтонского ордена — о принятии католичества, с поляками — о крещении всего литовского народа и о браке (в свои 42 года) с тринадцатилетней девочкой — королевой Польши Ядвигой. Но исповедовал христианство так своеобразно, что обвинения в исполнении языческих обрядов, включая его личное общение с мёртвыми, стали общеевропейской новостью и одной из причин общекатолического похода под Грюнвальд.

Его двоюродный брат, постоянный соперник по престолу и соратник по Грюнвальдской победе — Витовт крестился три раза: по католическому, по православному и снова — по католическому обряду. После чего стал королём гуситов. Которые были официально объявлены Папой Римским еретиками.

Нечто подобное происходило и на Протве: окружённые со всех сторон христианскими землями, местные правители приняли для вида православие, но продолжали исповедовать перунизм. Это обеспечивало правящему роду стабильность: Рюриковичи и церковники не приставали — крестятся же! А свои соплеменники не бегали и не бунтовали: вокруг — «враждебное окружение». «Мы, конечно — бедные. Но зато вера у нас — правильная».

Такое состояние требовало сохранения тайны, закрытости, самоизоляции. «Железный занавес».

Для самых различных религиозных сообществ — явление весьма распространённое. Среди сект русского раскола были такие, которые полностью прерывали общение с миром. Другие допускали для своих членов любые неканонические действия: брить бороду, пить вино, курить табак… Но — только «в миру». Вернувшийся в общину адепт проходил отработанную процедуру «очищения от мирской скверны» и «возвращался в лоно» родной ереси.

При этом всегда: «посторонних в дом не пускать — опоганят».

Стабильность анклава обеспечивалась и политикой русских князей.

Вятичи и «поротвичи» вошли в состав «Святой Руси» при Владимире Крестителе. Где Киев, а где Протва? Особого интереса у «сильных мира сего» эта местность не вызывала. Потом эти земли отошли к Черниговскому княжеству.

И остаются во владении Черниговских князей в мой нынешний текущий момент.

Я уже вспоминал, что в 1158 году, когда Изю Давайдовича в очередной раз турнули из Киева, и тот убежал в Вятскую землю, Новгород-Северский князь Святослав Всеволодович (лично знакомый мне по моему Деснянскому походу Гамзила) объявил себя обиженным: «моих вятичей отобрали» и немедленно «отомстил дяде на боярах его, велел побрать всюду их имение, жен и взял на них окуп».

Вятские поселения по Москва-реке и литовские по Протве платят, пока, подати в Новгород-Северский.

Что позволяет уточнить оттенки в общеизвестном эпизоде «основание Москвы».

Традиционная формулировка:

– Юрий Долгорукий пригласил Черниговского князя Святослава (Свояка — авт.) в Кучково на Москва-реке;

не соответствует реалиям данного исторического момента. Свояк в это время — не Черниговский, а изгнанный Новгород-Северский князь, а Долгорукий — не владетель этих мест.

Не Долгорукий, а Свояк имел хоть какое-то право пригласить кого-нибудь в Кучково.

Свояк, битый, изгнанный, оголодавший за зиму в вятских лесах — в своих землях(!), старательно не вторгался на территорию Суздальского княжества. Он — на своей земле! Он голодает, но старательно избегает конфликтов, не допускает грабежа суздальских данников своими гриднями. Потому что пытается втянуть Долгорукого в войну с двоюродными братьями, с «Давайдовичами». Отомстить за убиенного киевлянами брата.

И ради этого готов отдать всё. Отдаёт зимой сыну Долгорукого Ивану — уже не принадлежащий ему Курск. Но Иван в конце зимы умер от воспаления лёгких.

Свояк продолжает «раздачу»: отдаёт Долгорукому старшинство в роду Рюриковичей. И право на непринадлежащий ему Киев.

Похоже, Свояк предлагал Долгорукому и Кучково с вятичами.

То-то так взбесился реальный хозяин этих мест — Степан Кучка: Черниговские князья далеко. «Заплати налоги и спи спокойно». А Долгорукий — рядом, просто данью от него не отделаешься. У Долгорукого, точнее — у его сыновей и ближних бояр — каждый год то поход, то строительство — будет постоянно теребить, покоя не даст. А взыскивает Суздальский князь… не ласково.

«Власть» очень хотела «быть ближе к народу». «Суздальская власть» — к «вятскому народу». Но народ возражал. Против такой близости.

Ленивый Долгорукий отнюдь не любитель «всенародного изнасилования» — напряжно это. И он нашёл многогранное решение: Степана Кучку спровоцировали на ссору, отрубили ему голову, его сыновья перебрались в Кидешму под Суздаль ко двору Долгорукого, Кучково пошло приданым за Улитой Степановной Кучковной сыну Андрею Юрьевичу (Боголюбскому). Вятичи сменили владетеля, но не государственную принадлежность: теперь уже Андрей платит дань Свояку в Новгород-Северский, поддерживая в такой, вполне легальной форме, стратегического союзника. И строит крепость — чисто частное строительство, благоустройство личного владения, рачительное хозяйствование, никакой политики — роет рвы и отсыпает валы на Боровицком холме.

В 1156 году Кучково, под присмотром Боголюбского, впервые становиться городом — появляются серьёзные деревянно-земляные укрепления.