на чемпионатах Европы и мира, дважды доходил до финала Лиги чемпионов в составе мюнхенской «Баварии». С ним нам реально было очень комфортно, но потренировал он нас считаные месяцы – случилось какое-то недопонимание с руководством.
С Березуцким мы отработали чуть больше года. В клуб он пришел из голландского «Витесса», куда уезжал вместе со Слуцким в качестве его помощника. В ЦСКА же Леша в большей степени занимался совсем молодыми игроками. Подсказывал, как вести себя на поле, как подавлять ненужные эмоции, как общаться со старшими. Не знаю уж, насколько при этом он сам был уверен в себе, но тренерская профессия в этом отношении – как драка. Ввязался – значит, бей. Не ввязался – беги.
В какой-то момент помогать Алексею стал его брат Василий, и с ними мы закончили сезон перед зимней паузой в двух очках от «Зенита». Очень хорошо вкатились в весну, обыграв «Спартак» в первом туре, додавили «Пари НН», реально воспрянули духом: мол, сейчас-то наконец поборемся. Но вслед за двумя шикарными победами снова наступил провал. И все. Привет, ромашки, как говорится.
Удивительно, но лишь Марко Николич сумел выдать с ЦСКА хорошую весну. Не знаю, с чем были связаны наши весенние провалы, но, кажется, уже вся страна знала: весна – не наше время. Даже вспоминая какие-то прежние времена, когда начинались еврокубки, Лига чемпионов и все остальное, считаю осень самым лучшим временем сезона. По чисто игровым ощущениям, по физической форме, по готовности, то есть вообще по всему. Летом я мог провести какие-то матчи не лучшим образом, но наступала осень, и вплоть до самой зимы игра шла просто феноменально.
Понятно, что Березуцкий, оказавшись во главе команды, делал какие-то ошибки, набивал шишки. Со стороны ведь многое видишь иначе, нежели с тренерской скамьи. Кого-то, допустим, выпускают на поле, а тебе прямо из ворот закричать хочется: «Ну не в этом матче, ну пожалуйста…»
Или надо доиграть пять минут добавочного времени, выпускают кого-то на замену, как мы шутим – «под премиальные». А счет 1:0 или 2:1, и ты думаешь: «Зачем? Зачем именно сейчас понадобилась эта замена?»
Но даже когда такие мысли по ходу игры у меня проскакивают, не в моих правилах делать тренеру замечания. Это его зона ответственности, его ошибки. В конце концов, в собственной работе я точно так же могу ошибиться. В той же сборной у меня были ситуации, когда я понимал, что нахожусь не в лучшей форме. И что, идти к тренеру и говорить, что я не готов играть? Что не хочу и все осточертело? Конечно же, ни один вратарь на это не пойдет. Переламываешь себя и снова идешь на поле.
В футболе случается очень много непредсказуемого. С тем же Валентинычем – Владимиром Федотовым – мы провели, считаю, хороший сезон. Завоевали серебро в чемпионате, взяли кубок. Сама игра у команды была достаточно яркой, с обилием забитых мячей; если чего и не хватало, так это баланса атаки и обороны – пропускали мы очень много.
Второй сезон с Федотовым вообще получился для меня удручающим. В ворота залетало постоянно. В каждой игре 2:3, 2:3, и я ничего не мог с этим поделать. Вроде в хорошей форме, тащишь полтора тайма все подряд, а под конец мяч все равно каким-то образом в сетке оказывается.
На мой взгляд, дело было именно в отсутствии баланса. Он был просто необходим, чтобы в нужный момент, забив один или два мяча, засушить игру, выдохнуть. Я и сейчас порой молодым ребятам говорю: «Куда вы все время бежите, кому и что хотите этим доказать? Если мяч уходит в аут, а до конца тайма остается две минуты, зачем вообще сломя голову куда-то мчаться, нарываться на перехват, контратаку?»
При Федотове нам постоянно на последних минутах забивали. Больше 20 очков мы на этом в общей сложности по ходу сезона потеряли. В Питере, помню, была очень сложная игра с «Зенитом», который был невероятно силен по тем временам. В первом тайме начался просто шквал атак. Я в воротах, всё в пыли, в дыму, но как-то удается сдерживать этот напор. Добавили две минуты, и все наши вдруг ни с того ни с сего побежали в атаку. Весь первый не бежали, а тут перехватили мяч – и понеслось. Костя Кучаев теряет мяч, «Зенит» берет аут, кидает – тык-тык-тык, гол в наши ворота. Только я достал мяч и выбил на центр, судья свистнул.
Я реально тогда орал на команду. Ну куда вы на добавленной побежали? Ну зачем? Кто-то может это объяснить? Да выбейте лучше мяч, встаньте в оборону, перекройте все зоны…
Во втором тайме мы отыгрываемся; 85-я минута – снова побежали забивать, и «Зенит» снова перехватывает атаку. С одной стороны, такое у всех бывает: защитник ошибся, поскользнулся. Но – пас Мантуану, тот бьет по воротам, и мяч от штанги залетает в сетку.
Понятно, всем хочется как лучше, эмоции бурлят, зашкаливают, – но ты же должен взрослеть? В 20 лет можно делать какие-то ошибки. Но в 26–27 лет пора научиться понимать ситуацию, руководить процессом на поле.
Хотя по молодости я и сам совершал ошибки чисто на эмоциях. С тем же Короманом. Я могу сколько угодно считать себя в той ситуации правым, но красная карточка-то была, значит, подвел всех сразу.
Или взять один из моих первых матчей в составе ЦСКА, который мы играли с «Шинником» в Ярославле. Был сильный ливень, жутчайший просто. Нам назначили штрафной, пробивать который отправился Андрей Рубин, латыш по происхождению. И так легонько, еле-еле в сторону ворот ударил.
Я уже руки поставил, думаю, сейчас аккуратненько этот мяч приму. Ложусь вместе с ним на газон, а мяч из рук выскальзывает, мокрый же, и так же тихо закатывается между рукой и телом в ворота.
А на тренерской скамейке – Газзаев.
Чего только в тот момент у меня в голове не пронеслось! Понимал, конечно же, что это – все. Что теперь точно на лавку посадит, да и напихает так, что мало не покажется.
Матч мы тогда проиграли, и с поля я выходил не скажу что в соплях, но сильно подавленный. Ожидал услышать от тренера все что угодно. А он совершенно спокойно сказал: «Ничего страшного, бывает. Ты столько раз уже выручал, можно и ошибиться разок».
Конечно, ошибки случались и потом, при Слуцком, при других тренерах. Но опять же, с годами ты должен уметь убирать все негативные моменты из головы, а не загоняться, доводя
