осоловелой вампирессой, которую кто-то несколько раз уже угостил где-то там, в танцующей толпе.
Нет, я не очень принципиальный человек, но если рядом сидит шикарная женщина, которую ты сегодня видел во всех видах, то можно и поболтать? Разве что мы так увлеклись, что не заметили, когда Широсаки Юки очнулась…
И вот тут разверзлись врата ада.
На этом месте моего повествования приведенная в порядок японка, сидящая на заднем сиденье неторопливо двигающейся по улицам «тойоты», тихо завыла, падая на колени к Эрике и закрывая лицо руками.
— Нет-нет, — ухмыльнулся сидящий за рулем я, — Всё не так плохо. Гораздо хуже, чем вы себе можете представить!
— Рассказывай уже дальше! — Марий, выглядящий лучше всех, кроме меня, мрачно смотрел вперед через похищенные у меня очки.
Кем бы или чем не переродилась восставшая кицуне, это было существо, верящее в себя далеко за гранью реальности и здравого смысла. Совершенно бесстрашное, лишенное каких бы то ни было комплексов и сомнений, уверенное, что умеет танцевать, смеяться, шутить, оглушительно визжать и выкрикивать малопонятные лозунги на японском и итальянском языках. Видимо, среди всей той экзальтации, которую устроила Широсаки, став за пятнадцать минут звездой танцпола, присутствовало какое-то неизвестное мне заклинание, потому что именно оно и призвало демона, имевшего в виде очень невысокого, очень рыжего и очень конопатого ирландского парня, уже пришедшего в этот грешный мир на той же волне, где тогда и болталась наша Няшка.
— Мне бы тогда её утихомирить, — со вздохом признался я, поворачивая машину, — Или хотя бы вмешаться в драку, где Барон месился с несколькими парнями у туалета. Ну или хотя бы озаботиться Недотрогой, которая, доверчиво положив голову мне на колени, блевала мне же на новые ботинки…
— Петр!
— Красовски!!
— Убейте меня…
— … но нет, искушение было слишком велико, — продолжал я жаловаться, — Поэтому пришлось самоотверженно удерживать телефон, записывая на видео великолепный дебют нашей Няшки! Хотя вас я тоже немножко успел…
Описывать, как исполняла Юки и её рыжий друг, перепутавшие сцену с караоке, можно было долго и со вкусом, потому что их хаотичный дуэт, умудряющийся быть потрясающе жутким даже на фоне современной электронной музыки, вызвал настоящую бурю восторга у подвыпившей молодежи. Наверное, экзотическая внешность разодетой под рокера-бунтаря японки с совершенно белыми волосами дала тут определенный импакт, но тот уровень драйва, который вселял в окружающую среду рыжий ирландец никак нельзя было игнорировать.
На данном этапе истории меня уже било трое людей, так что остаток их дальнейших приключений пришлось сворачивать и рассказывать довольно скомканно. Сначала мне пришлось искать Гритта, потом вместе с ним отбиваться от нескольких перебравших парней, которые нас попросту перепутали с кем-то (но не хотели этого признавать), затем, вернувшись с добычей за стол и оставив барона с мирно спящей вампирессой, я пошёл добывать нашу кицуне. Это было очень сложно, потому что натурально вылилось в похищение — сначала я приманил её, пляшущую на сцене и завывающую как голодный демон, бокалом коктейля, а когда она доверчиво наклонилась, то сдёрнул за руку и украл, чем вызвал невероятное неистовство толпы и отдельно рыжего парня.
Но ничего, все кончилось хорошо, и через двадцать минут мы уже сидели в машине…
— Вот тогда пришла очередь Эрики, — «обрадовал» я выдохнувших напарников, — Миледи захотелось пиццы и крови, а возле пиццерии её спутали с женщиной легкого поведения, причем ни кто-нибудь, а сам хозяин заведения. Конечно, пьяная вампиресса легко победила этого итальянца, но у него, как оказалось, на кухне работало трое его сыновей…
— О боже! — ужаснулась Хатсбург, тоже закрывая лицо ладонями.
— А вот это уже снимал я! — с нотками гордости и удивления заметил Гритт, — И даже помню этот момент!
Бульканье его смартфона и невнятный, но различимый рык благородной вампирессы, требующей отпустить её, чтобы она могла «обоссать кухню этого крикливого рукожопа» подействовал на похмельную Хатсбург лучше распятия, чеснока и даже кола в сердце — закрывшая лицо девушка попыталась сгореть на месте. У неё не получалось, но старалась изо всех сил, пока тонкий хнычущий голосок не прервал моё пакостное хихиканье:
— Почему у меня ноги покусаны⁈ — изумилась и возмутилась японка, выходя из собственного катарсиса.
— Вот это — укус вампира, — любезно просветил я её, — А вот это — барона. Видео потом покажу.
На требования, мольбы и угрозы удалить компрометирующий материал, я решил не реагировать. Во-первых, мне полагалась компенсация за упущенные возможности, ведь Марий точно ничего не упустил, пока его таскали по клубу, а во-вторых, я такого исполнения не видел ни в мемах, ни в видосиках интернета! Это же бесценный материал, если его выложить, то меня донатами закидают!
— Если ты их выложишь, то тебя закидают гранатами, гарантирую! — мрачно пообещал мне зеленоватый блондин, совершенно точно имеющий одну гранату.
Пришлось согласиться с грубой силой.
— А куда мы вообще едем? — внезапно очнулась Эрика.
— Я везу вас в женский монастырь.
— Это что, шутка?
— Нет. Святые сестры решили устроить водную прогулку и им требуется сопровождение.
Жительницы местного монастыря исповедовали не подставлять другую щеку в случае чего, а воздавать полной мерой, возможно с посмертным отпущением грехов. Монахинь (или тех, кто ими притворялся) ни грамма не волновало, что ограбление фургона с медикаментами могло быть инициативой всего одного идиота с его подручными, а не коллективным решением всей падали, проживающей на архипелаге близ Апсародая. Служительницы Господа решили наказать всех, до кого дотянутся.
— Руки у них, как видите, длинные, — кивнул я, тормозя машину около высоченного металлического забора с воротами, у которых сейчас шла загрузка в аж три военных грузовика, — Но нужны те, кто прикроет задницы, пока они этими руками шевелят.
На наших глазах два десятка тайцев в такой же блекло-оливковой одежде, как и у нас самих, сноровисто помогали вдвое меньшему количеству монашек загружаться в машины. Таскали баллоны, ящики, еще какие-то предметы определенно военного назначения. Святые же сестры, ни грамма не тушуясь, помогали всё это раскладывать… экономными, отточенными, привычными движениями. Сами женщины производили впечатление людей, которые не только точно знают, что делают, но и полны энтузиазма довести это дело до конца. Руководила всем этим делом уже знакомая нам постнолицая монахиня по имени Элиза Вайсштерн, возле которой на кресле-каталке сидела совсем уж древняя старушка, не сводящая с нашей машины острого взгляда.
К ним мы и неторопливо и
