топором с напряжением усмехнулся я.
— А я наверху буду спать?
— Будешь.
— А Ива внизу?
— Ага.
И так по кругу.
К ночи я закончил каркас.
Потом в щите для лежанки выстругал пазы, и опустил на поперечины. И отступил на шаг, осматривая работу.
— Боже мой… Митька, спасибо тебе за заботу о моих детях! — услышал я восторженный голос Глафиры
Я усмехнулся.
— Солому осталось постелить. Но это вы без меня справитесь. Ведь справитесь?
— Да, конечно, — тут же ответила она, трогая столб.
* * *
Утром я направился к дому кузнеца. Нужно было вернуть инструмент, ну и хотелось всё-таки выковать себе пару гвоздей. Так сказать, для надёжности. На кровати будут спать дети… А доски там были такие, что весили больше, чем сами дети вместе взятые. Мало ли, разбесятся и доска на кого-нибудь упадёт? Не дай Бог…
Я поздоровался с Варей. И перешёл сразу к делу.
— А можно я у вас железные обрезки возьму? Сам гвозди сделаю. С дядькой Артёмом потом решу, что по стоимости. Или, быть может, рыбой отдам.
Она удивлённо подняла брови.
— Сам? Гвозди? А ты умеешь?
— Умею, — соврал я.
В прошлой жизни я не ковал железо. Максимум, выпрямлял гвоздь или клёпку ставил. Однако видел, как ковал гвозди Артём. В принципе, ничего сложного, разогреть железо, расплющить, заострить, загнуть шляпку.
Варвара скептически посмотрела на меня.
— Ты уверен, что справишься? Не спалишь нас?
— Справлюсь. Не спалю. — односложно ответил я.
Она вздохнула.
— Ладно. Только осторожно.
Я затопил горн, раздул угли мехами. Кузнец мне уже давал стучать молотком, но самостоятельно до работы с железом не допускал.
Сунул полоску железа в жар, подождал, пока она раскалится докрасна. Вытащил щипцами, положил на наковальню. Взял молот.
— «Тяжёлый зараза»
Ударил. Железо расплющилось. Ещё удар… Получалось криво. Шляпка вышла кособокая, а остриё тупое.
Я сунул заготовку обратно в горн. Попробовал выправить. Снова бил молотом.
— «Ладно. Сойдёт».
Я сделал десять гвоздей. Кривых, но вроде, крепких.
После этого в избе стало чуть просторнее. Кровать заняла угол, освободив место, где раньше лежали дети. Глафира перенесла свою постель ближе к печи, и теперь между нами было хоть какое-то расстояние.
Но этого всё равно было мало. Я стоял посреди избы, оглядываясь.
— «Эх, нужна перегородка. Хотя бы простая.» — но даже тряпок для этого у нас не было. Пока. А про доски молчу. Стоили они дорого. Разумеется, у меня была пила. Но я даже примерно не могу сказать, сколько я времени потрачу, на то, чтобы распилить бревно на доски. Немного подумав, я решил, что спать на земле это крайне плохая идея, поэтому попросил соседских мужиков помочь принести брёвна из леса. Опять же за помощь расплатился копчёной рыбой. За три дня с помощью пилы я сделал кровать себе и Григорию с Глафирой. Раньше стол с лавкой стояли по середине, но теперь их убрали в угол, рядом с печкой. Места стало ещё меньше, но зато появилось некое подобие уюта.
* * *
Выспавшись, я утром пошёл к колодцу за водой.
Взял два ведра и коромысло. Ива увязалась за мной, топая следом.
— Митя, я тоже хочу воду носить!
— Тебе тяжело, будет надорвёшься. Вот подрастёшь, тогда пожалуйста.
— Нет, я хочу сейчас! — топнула она ножкой.
Я остановился и присел на корточки.
— Давай так, я тебе дам коромысло, ты его неси до колодца, а я обратно. Чтобы всё по честному было. Идёт?
— Ага, — обрадованно сказала она.
Хватило её всего на десять метров, после чего коромысло перекочевало обратно ко мне. В принципе, ничего неожиданного.
У колодца мы встретили Олену. Она несла два полных ведра, шла медленно, чтобы не расплескать воду.
— Митя!
— Привет, Олена.
Она поставила вёдра на землю, вытерла лоб рукой.
— Как дела?
— Нормально. Ты как?
— Тоже нормально. — Она взглянула на Иву, которая возилась со своим ведёрком. — Это кто?
— Ива. Дочка Глафиры. Она теперь с нами живёт.
Олена кивнула, разглядывая девочку. Ива тоже подняла глаза на Олену.
— Митя, а кто это?
— Это Олена. Дочка дядьки Артёма, — усмехнувшись ответил я.
Ива нахмурилась, оглядывая Олену с головы до ног. Потом вдруг заявила.
— Я! Я когда вырасту, буду жить с Митькой, как мама с Григорием! Я стану его женой.
Я чуть не подавился воздухом. Ей же три! Бл@ть, откуда такие мысли? Разве что Глафира вела какие-то речи с Ивой… Но что-то мне в такое верилось с трудом.
— Что⁈ — Олена покраснела, а глаза её расширились. — А я раньше это сделаю! — не подумав, выпалила она.
Тишина. Олена осознала, что сказала. Лицо её стало пунцовым. Она схватила вёдра, развернулась и побежала прочь, даже коромысло забыла у колодца.
Я стоял, глядя ей вслед, не зная, что и думать.
— «Что это сейчас было?»
Ива довольно улыбнулась.
— Я первая заняла место. Значит и выиграла.
Я посмотрел на неё сверху вниз.
— Ива. Ты это нечто…
Следующие дни я снова провел на реке.
Глафира старалась быть полезной. И так уж получилось, но в нашем тандеме я был главным. По моей просьбе она чистила и мариновала рыбу. Правда, уже без соли. Только травы, листья смородины и щепа дикой ранетки.
Сева помогал с щепой. Честно, я очень боялся доверять ему это дело. Но, как оказалось, зря. Парень даже в свои семь лет понял, что жизнь непростая штука. В общем, старался он изо всех сил. Ива… Ива была, как говорится, девочка-девочка. И при виде разделанной рыбы кривилась. Заставить её что-то делать было невозможно. Сразу сопли слёзы. Глафира была добра к детям и дочку очень любила. По местным меркам, я бы даже сказал, что она её разбаловала. Но по мне так, с трехлетки, пока самая лучшая помощь не мешать. И она с этой работой справлялась на отлично.
Разумеется, я рассказал Глафире о том, что произошло у колодца. На что та меня тоже удивила.
— Подслушала соседских девок, наверное.
— В смысле?
— Я такого точно не говорила. Разве что хвалила тебя перед детьми, говоря, что из тебя будет хороший хозяин. А про девок, то совсем не удивлена. Сейчас куда не плюнь, все про тебя говорят.
Глава 9
В один из дней решил разнообразить наше питание. Я взял корзину с копчёной рыбой и пошёл по избам.
Первым зашёл к Семёну-лучнику.
Он, прищурившись встретил меня у порога. Уверен, он по запаху понял, что у меня в корзине. Но всё равно спросил.
— Митька?
