Джейми, сделав предельно серьезное лицо, заверил племянника, что он предпримет все мыслимые меры предосторожности.
— Возьми с собой Ролло, — настаивал Ян. — Он тебя защитит!
Джейми посмотрел на Ролло; так называемая собака рассматривала текущую мимо толпу с выражением терпеливого интереса на морде, и в глазах пса светилось нечто такое, что заставляло предположить в Ролло не столько интерес к новым местам и людям, сколько с трудом сдерживаемый голод.
— О, ладно, — сказал наконец Джейми. — Пошли со мной, милая собачка. — Сделав несколько шагов, он остановился и обернулся ко мне. — Мне что-то кажется, Сасснек, будет неплохо, если ты ко всему прочему купишь еще и немного сушеной рыбы.
* * *
Велмингтон был маленьким городом, но благодаря своему на редкость удачному расположению (он ведь представлял собой морской порт, стоявший в самом устье судоходной реки), он мог похвастать не только сельскохозяйственным рынком и доками для ремонта судов, но еще и несколькими магазинами, имевшими в наличии кое-какие предметы роскоши, доставленные из Европы, наравне с разнообразными местными изделиями и продуктами, необходимыми для повседневной жизни.
— Бобы, отлично, — сказал Фергус. — Я люблю бобы, хоть сколько мне их давай. — Он передвинул висевший за его плечами тяжелый джутовый мешок, поскольку тот съехал в сторону. — И хлеб, конечно, нам понадобиться хлеб… и мука, и соль, и свиное сало. Соленый окорок, сушеная вишня, свежие яблоки, да, все это нужно. И рыба, если уж на то пошло. Иголки с нитками я лично тоже считаю вещами необходимыми. И щетку для волос тоже, — добавил он, бросив косой взгляд на мои волосы, которые, благодаря повышенной влажности воздуха, так и рвались наружу из-под моей шляпы с широкими полями, и не обращали ни малейшего внимания на все мои усилия удержать их внутри головного убора.
— Ну, и в аптеку нам придется зайти, — решил Фергус. — Кое-какие лекарства купим, верно? Но кружева?
— Кружева! — твердо произнесла я. И засунула маленький сверток с тремя ярдами брюссельских кружев в большую корзину, которую нес Фергус. — И еще, между прочим, ленты. По ярду вон тех широких шелковых лент, — теперь уже я обращалась к потной молодой девушке, стоявшей за прилавком. — Красную… это для тебя, Фергус, так что нечего тут ныть, потом зеленая — для Яна, желтая — для Дункана, а вон та совсем темная голубая — для Джейми. И это вовсе не экстравагантность! Джейми не желает, чтобы мы выглядели как оборванцы, когда предстанем перед его дядей и тетей.
— А как насчет тебя, тетя? — спросил Ян, ухмыляясь. — Уж наверное, ты не захочешь, чтобы мы, мужчины, выглядели как настоящие денди, а ты бы осталась эдаким серым воробышком, а?
Фергус энергично сплюнул сквозь зубы; он одновременно и возмущался ненужными тратами, и отчаянно веселился.
— Вот это! — заявил он, показывая на большой моток темно-розовой ленты.
— Нет, это цвет для молодой девушки, — возразила я.
— Женщина никогда не бывает настолько старой, чтобы отказаться от розового цвета, — твердо произнес Фергус. — Я не раз слышал, как les mesdames говорили так.
Мне уже приходилось слышать мнения мадам по самым разным поводам; юные годы Фергуса прошли в публичном доме, и, судя по некоторым его высказываниям, не только самые юные годы. Я лишь от души надеялась, что Фергус преодолеет свою привычку при каждом случае ссылаться на мнения мадам, — ведь теперь он был женат на приемной дочери Джейми; но, поскольку Марсела сейчас находилась на Ямайке, ожидая рождения их первенца, я сильно сомневалась, что он перестанет упоминать мадам. В конце концов, по крови Фергус был французом.
— Думаю, мадам в этом должны разбираться, — кивнула я. — Ладно, пусть будет розовая.
Нагруженные корзинами и сумками с провиантом, мы наконец выбрались на улицу. Стояла отчаянная жара, и воздух был таким влажным, что хоть отжимай, но с реки дул легкий ветерок, и после душной тесноты магазинчика наружная атмосфера показалась мне сладкой и освежающей. Я посмотрела в сторону порта, где виднелись мачты нескольких небольших суденышек, мягко качавшихся на волнах прилива, и тут же увидела высоченную фигуру Джейми, размашисто шедшего в нашу сторону; Ролло ошивался возле его ног.
Ян завопил во все горло и замахал руками, и Ролло тут же сорвался с места и понесся к нам со всех ног, яростно размахивая хвостом при виде своего хозяина. К счастью, в это время дня народу вокруг было немного; но те, кто имел несчастье находиться в этот момент на узкой улице, шарахнулись к стенам домов, изо всех сил стараясь избежать столкновения со зловещим зверем.
— Бог ты мой, — послышался рядом со мной чей-то протяжный голос. — Это, пожалуй, самая большая собака из тех, что я вообще когда-либо видел.
Я глянула через плечо и заметила некоего джентльмена, только что отделившегося от стены таверны и вежливо приподнявшего шляпу, приветствуя меня.
— Ваш покорный слуга, мэм. Я от всей души надеюсь, что этот зверь не питает пристрастия к человеческой плоти, а?
Я наконец повернулась лицом к человеку, говорившему со мной, — и ахнула. И чуть было не ляпнула, что уж он-то, пожалуй, единственный из всего человечества, кто вряд ли мог счесть нашего Ролло пугающим.
Мой собеседник был одним из самых высоких людей, каких я когда-либо видела; он был даже на несколько дюймов выше Джейми. Он был тощим и костлявым, просто кожа да кости; огромные кисти его рук болтались где-то на уровне моих локтей, а затейливо расшитый бусинками кожаный ремень, перетягивавший его талию, оказался прямо напротив моей груди. Я вполне могла уткнуться носом в его пупок, случись мне, например, чихнуть — но этого, к счастью, не произошло.
— Нет, он питается только рыбой, — заверила я моего нового знакомца. Видя, как я вытягиваю шею, он любезно опустился на корточки, и его коленные суставы при этом щелкнули, как две винтовки. Теперь, когда его лицо оказалось в поле моего зрения, я обнаружила, что черты мне все равно не рассмотреть за густой черной растительностью. Лишь нелепо вздернутый нос выглядывал из этих зарослей, да моргала над ним пара больших и спокойных глаз светло-орехового цвета.
— Ну, я весьма рад это слышать. Мне бы совсем не хотелось, чтобы какой-нибудь здоровячок откусил мне ногу, да еще прямо с утра. — Он снял шляпу с обвисшими до неприличия полями и с облезшим индюшачьим пером, заткнутым за ленту, и склонил передо мной голову, отчего его завивавшиеся спиралями черные длинные волосы упали вперед, на плечи. — Джон Куинси Майерс, к вашим услугам, мэм.
— Клэр Фрезер, — представилась я, протягивая ему руку и очаровательно улыбаясь. Он на мгновение сжал мои пальцы, подом поднес их к носу и обнюхал, а потом посмотрел на меня и расплылся в широкой улыбке, весьма приятной, несмотря на отсутствие у него половины зубов.
— Эй, мэм, вы часом не травница будете, а?
— Я… кто буду?
Он осторожно перевернул мою руку ладонью вверх и показал на зеленые пятна хлорофилла, въевшегося в эпидермис.
— Если у леди просто пальцы зеленые, то она, может быть, всего лишь ухаживала за своими розами, но если у леди руки пахнут сассафрасом, то бишь как его… американским лавром, да еще и иезуитской корой, — то это уж вовсе не похоже на то, что она цветочки для букета собирала. А ты так не считаешь? — спросил он, поворачиваясь к Яну и добродушно глядя на него. Ян озирал мистера Майерса с нескрываемым интересом.
— Ой, да! — горячо откликнулся парнишка. — Тетя Клэр — известная целительница. Мудрая женщина! — И он с гордостью посмотрел на меня.
— Вот оно как? Ну, это хорошо. — Глаза мистера Майерса с любопытством прошлись по окружающему нас миру, а потом вернулись обратно и сосредоточились на мне. — Что хотите со мной делайте, если это не моя чертова удача! Я так и думал, что надо мне немножко тут подождать, прежде чем лезть в горы и искать там индейского шамана, чтобы он меня полечил немножко.
