месте. Главный флот Нельсона находился в пятидесяти милях от Кадиса за два дня до Трафальгара, и только малый отряд наблюдал за гаванью на небольшом от нее расстоянии. Союзный флот начал сниматься с якоря в 7 часов утра, и Нельсон, даже при тогдашней неспешности передачи известий, узнал о том уже в 9 часов 30 минут утра. Английский флот на этом расстоянии представлял весьма серьезную опасность для неприятеля. В наши дни, при наличии подводного телеграфа, вполне возможно, что береговые и морские силы, предназначенные для блокады, сумеют установить между собой телеграфное сообщение вдоль всего берега Соединенных Штатов Америки для постоянной готовности к взаимной поддержке; если благодаря какой-нибудь счастливой военной комбинации один отряд этих сил будет атакован, то он сможет своевременно известить других и отступить под их прикрытие. Даже если условная блокада какого-либо порта будет прорвана удачным рассеянием блокирующих судов, то объявление о восстановлении блокады уже завтра облетит по телеграфу весь свет. Чтобы избежать блокад, обороняющийся должен располагать силой, угроза которой мешала бы во всякий момент намеревающемуся блокировать флоту сохранять место, необходимое для выполнения поставленной цели. Только при такой силе нейтральные суда, за исключением нагруженных военной контрабандой, могут входить в порт и выходить из него свободно и поддерживать коммерческие сношения страны с внешним миром.
Могут утверждать, что при протяженности берега Соединенных Штатов Америки полноценная блокада всей береговой линии не может быть осуществлена. Никто не согласится с этим охотнее тех офицеров, которые помнят, как поддерживалась блокада одного только южного берега. Но при настоящем состоянии нашего флота и, можно прибавить, при таком даже его увеличении, какое предположено правительством [38], попытки блокировать Бостон, Нью-Йорк, Делавэр, Чесапик и Миссисипи – иными словами, большие центры ввоза и вывоза – не потребуют от любой из крупных морских держав сколько-нибудь существенных дополнительных усилий. Англия блокировала одновременно Брест, Бискайский берег, Тулон и Кадис, когда в гаванях этих портов стояли сильные эскадры. Правда, нейтральные коммерческие суда смогут тогда заходить в другие порты Штатов, не названные выше, но какие затруднения в транспортном деле, какие неудачи в попытках своевременной доставки необходимых припасов, какой недостаток средств перевозки по железной дороге или водой, какие неудобства ввода судов в доки, разгрузки и нагрузки вызовет эта вынужденная перемена портов! Не явятся разве следствием этого и большие денежные потери для населения, и большие лишения? А когда с большими жертвами и издержками это зло отчасти будет исправлено, неприятель может перекрыть вновь устроенный доступ для торговли, как он закрыл старые. Население Соединенных Штатов Америки, конечно, не дойдет до полного истощения, но может столкнуться с немалыми испытаниями. А что касается предметов, составляющих военную контрабанду, то разве нет оснований опасаться, что возможны непредвиденные критические обстоятельства, при которых Штаты не в состоянии будут обойтись без них?
Рассмотренный вопрос является именно из тех, в которых влияние правительства должно выразиться мерами, направленными к созданию для нации флота, если не способного к плаваниям вдали от страны, то такого, по крайней мере, который сможет поддерживать свободу доступа в свои порты для дружественных и нейтральных судов. Глаза нашей страны четверть столетия смотрели прочь от моря; результаты такой политики – и той, что ей противоположна, – будут показаны далее на примерах Франции и Англии. Не настаивая на близком сходстве между положениями той или другой страны и Соединенных Штатов Америки, можно смело сказать, что для нашего благосостояния существенно важно, чтобы условия торговли оставались, насколько возможно, незатронутыми внешней агрессией. Для этого надо заставить неприятеля держаться не только вне наших портов, но и далеко от наших берегов [39].
Может ли военный флот, отвечающий такой задаче, существовать без восстановления коммерческого судоходства? Сомнительно. История доказала, что чисто военная морская сила может быть создана деспотом, как и поступил Людовик XIV; но та же история показала, что флот, казавшийся таким чудесным и могучим, увял, будто растение, не имеющее корней. В представительном народном правительстве все военные издержки должны подкрепляться сильным интересом, убеждающим в их необходимости. Такого интереса в вопросе морской силы не существует – и не может существовать в нашей стране без вмешательства правительства. Как создавать достаточное для опоры военного флота коммерческое судоходство – субсидиями или свободной торговлей, – это вопрос не военный, а экономический. Даже если бы Соединенные Штаты Америки имели большое национальное судоходство, то все-таки можно было бы усомниться в неизбежном появлении надлежащего военного флота; расстояние, отделяющее Штаты от других великих держав, служит, с одной стороны, защитой, а с другой стороны, является западней. Мотив для создания у нас флота, если это вообще возможно, нарождается, быть может, в прорытии канала через Центрально-Американский перешеек. Будем надеяться, что воздействие этого мотива не проявится слишком поздно.
Здесь заканчивается общее обсуждение главных элементов, которые влияют, благоприятно или неблагоприятно, на развитие морской силы наций. Целью нашей было сначала обсудить эти элементы в их естественном воздействии на народы и затем подтвердить выводы частными примерами и опытом прошлого. Такое обсуждение, несомненно, обнимающее широкое поле, остается главным образом в области стратегии и не касается тактики. Соображения и принципы такого обсуждения принадлежат к неизменяемому (или долговременному) порядку вещей, остаются теми же самыми в причине и следствиях из века в век. Они принадлежат, так сказать, к «порядку природы», об устойчивости которого так много говорят в наши дни; тактика же, оружием которой служат средства, созданные человеком, принимает участие в изменении и прогрессе из поколения в поколение. Время от времени здание тактики должно изменяться или всецело сноситься, но старые основания стратегии остаются непоколебимыми в той же степени, как если бы они были высечены в скале. Ниже мы займемся исследованием общей истории Европы и Америки, особо отвлекаясь на влияние, оказываемое морской силой в широком смысле на эту историю и на благосостояние народа. Порой, когда к тому представятся случаи, мы будем стараться напомнить и усилить уже выведенные уроки истории частными примерами. Общий характер нашего изучения будет поэтому стратегическим, в том широком определении морской стратегии, которое было процитировано выше и нами принято: «Морская стратегия имеет целью основывать, поддерживать и увеличивать как во время мира, так и во время войны морское могущество страны». При обращении к частным сражениям мы, вполне допуская, что изменение деталей в обстановке современного боя против обстановки прежних времен делает непригодными для нас многие уроки, попытаемся только показать, каким образом приложение истинных общих принципов или пренебрежение ими имело решающее влияние; затем, при прочих одинаковых обстоятельствах, мы будем предпочитать разбор
