карманов начал спадать, но желающих пока хватает.
— А где парни берут матрицы?
— У нас с Бэком, где еще им брать, да, Бэк?
Бэк усмехнулся.
— У меня очень длинная очередь из желающих. Выдаю в день по штуке в одни руки.
— Да и это неплохо, — с нажимом заявил Бар, видимо, на эту тему они с Бэком уже спорили, — С одной установки две тысячи заработка. Считай, три дня можно вообще не работать.
— Ну это пока у нас есть эти матрицы, — возразил Бэк, — Помогаем ребятам в поддержке штанов. Если этот источник заработка иссякнет, будет большая проблема. Вот тогда точно народ потребует новую забастовку.
— М-да. Вроде бы и есть у нас своя ниша биоинженерии, но мы продолжаем зависеть от корпорации, — говорю озабоченно, — Слушайте, ребята, а их вообще что, так сложно делать?
— Ты имеешь ввиду матрицы пространства?
— Ну да. Не Технос горшки обжигает. На него работают обычные технобоги.
— Ну во-первых, производство энергоемкое и высокотехнологичное, — подумав, ответил Бэк, — Теоретически можно делать такие матрицы, но…
— Не томи, Бэк, — буркнул Бар, — Любишь ты эти «но».
— … но, — повторил Бэк и недовольно поморщился, показывая Бару, что тот сбивает его с мысли, — Чтоб запустить такое производство… самую простую линию… потребуется не меньше миллиона кворков.
— Ну, допустим у нас есть миллион кворков. Давай, жги дальше.
— Во-вторых, — продолжил Бэк, — Конкуренцию по ценам мы против Техноса все равно не выдержим. Он уже со своей наценкой выбрасывает на рынок по восемь тысяч за штуку. А у нас только себестоимость будет под десятку.
— Это да, — Бар покачал головой, соглашаясь с Бэком, — Если под десятку, то нам тупо придется работать в ноль.
— Да нифига не в ноль, — тут уже я влезаю с возражением, — Это с какой стороны посмотреть. Кому в ноль, а кому бесплатная отмывка денег. Учитывая, что мы не платим налогов, в нашу схему все это ровненько впишется.
— Вообще-то, Марк прав, — теперь уж со мной согласился Бар, — Без прибыли не останемся. Но вложенный миллион отобьем небыстро… если вообще отобьем.
— Лучше инвестировать миллион в собственную технологическую независимость, чем потратить тот же миллион на пособия по безработице, — привожу еще один немаловажный аргумент.
— Технологическая независимость? — переспросил Бэк, явно не знакомый с таким термином.
— Она самая. Независимость большими буквами. Вот кстати, Технос, — привожу ближайший пример, — Он в своих драголемов вложил бешеные бабки…
— А мы еще заставили его провести дорогую модернизацию, — вставил Бэк, — Мне любопытно было бы взглянуть на его экономику. Когда он выйдет на прибыль по летающим буратинам, мне очень любопытно.
— А в том и дело, Бэк. Не все меряется прибылью. Как только мы организовали профсоюз и получили рычаг давления на того же Техноса, он вмиг бухнул огромное бабло в драголемов, чтобы только остаться от нас независимым.
— И опять соглашусь с Марком, — Бар еще раз принял мою сторону, — Технологическая независимость важнее прибыли. Технос дальновидный сукин сын, не отнимешь.
— Ну хорошо, — Бэк признал вес моих аргументов, — Но есть еще в-третьих. На Техноса работают технобоги. Где мы возьмём технобогов? Я совсем не уверен, что такие спецы перейдут к нам работать.
— Так у нас есть технобоги, — напоминаю с улыбкой, — Наши «шахтеры». Среди них хватает технобогов. И я даже смею предположить, что они выстроятся к нам в очередь.
— Это почему?
— Сам посуди. Они вынуждены заниматься не своим делом. В тех тоннелях у них нет возможности работать по профилю.
— Марк еще раз прав, — Бар признал мою правоту, — Технобоги из подземки обойдутся нам даже дешевле. У них нет таких запросов как на поверхности. Да, к слову о поверхности. Все-таки у Марка светлая голова. Очевидное решение лежало на поверхности, но увидел его опять Марк.
— Вы меня убедили, — убедительно заявил Бэк.
— Это Марк тебя убедил, — уточнил Бар, — Я тут не причем.
— Ну да. Марк убедил, — не стал спорить Бэк, — Завтра с утра постараюсь предоставить расчеты по затратам на производство матриц пространства.
— А я завтра с утра займусь агитационной работой в среде технобожеской шахтерской общественности, — подхватил Бар, — Даешь профсоюзную технологическую независимость… кстати, хороший слоган. Надо будет сделать транспарант белыми буквами на кумачевой растяжке. В серых тоннелях смотреться будет броско.
На этой идеологически подъемной ноте я волевым решением объявил окончание рабочего дня. Бар с Бэком пытались еще уговорить меня посидеть в баре, но я, если честно, вымотался. Не физически. Такого понятия как физическая усталость в городе богов не существует как явление. А вот голова к концу насыщенного дня гудит, как перегруженный манопровод, и соображать отказывается.
Поднялся на парковку, где в ночной прохладе кемарят оставленные на ночь драконы. Гор вроде бы тоже спал, но когда я подошел, приподнял веко, сфокусировав на мне змеиный свой вертикальный зрачок.
— Чего не спишь? — спрашиваю.
— Старики вообще не спят. Старики только дремлют, — изрек старикан.
Я не стал в ступать в дискуссию, чем отличается сон от дремы. Влез в кабину и увидел, что «нижняя полка» в моём купе занята. Лула спит, подложив кулачок под щеку. Я признался себе, что рад этому, что она не ушла ночевать в одноместку. Стараясь ее не разбудить, залез на верхнюю полку, накрылся одеялом и провалился в глубокий сон.
Проснулся от одуряющего кофейного аромата. Не разлепляя глаз, полюбопытствовал, проснулся я или мне это снится.
— Не снится, — сообщил бодрый Лулин голос с нижней полки, — Ты вообще счастливчик по жизни, да, Марк? Вчера ты бурчал, что хочешь кофе, а сегодня его уже подают в баре.
— Ага.
