— Чего с тобой? — Я сдула с лица вылезшую из-под хвоста прядь.
— Вы женитесь? — спросила она со священным ужасом. — Почему ты мне ничего не сказала?!
Я даже не поняла сути вопроса. Кто? Когда? На ком? Зачем?..
— Начинай с начала, а не с претензии.
— Короче. — Подруга всплеснула руками. — Мы со Светкой ходили по магазинам, а потом забежали в кафе, где ты работаешь. Ну, сидим, пьем чай. Вдруг заходит Измайлов твой и садится рядом с нашим столиком. — Я как-то напряглась, ожидая какой-нибудь подставы. — Чуть позже к нему подсела девушка молоденькая и женщина, так понимаю, её мать. Я сразу поняла, что это та самая Настя. Ну и начали они про аборт говорить, про ответственность.
Она замолчала. По всей видимости, итог разговора между Стасом и Настей необходимо было додумать самостоятельно.
— И? — изрекла я глубокомысленно и плюхнулась задницей на свежевымытый пол. — Откуда взялась женитьба?
— Как откуда?! Измайлов как выдаст: вообще-то я женюсь! Светка аж пирожным подавилась. — Ирка таки скинула сапоги и рухнула на свою кровать. — Говорит, что есть у него студентка, с которой он наконец-то смог быть вместе.
— С чего ты взяла, что женится он на мне? — безрадостно ухмыльнулась я, откладывая половую тряпку, которую всё это время теребила в руках. — Мало ли у него знойных куколок-старшекурсниц.
Стас женится. Вот так просто. Во рту стало горько. Мне захотелось срочно надеть спортивный костюм и сбежать незнамо куда, только бы не возвращаться с общежитие и университет.
— Он твоё имя назвал, — покачала головой Шевченко. — Бывают, конечно, совпадения, но их слишком много. Или ты думаешь, что он спит принципиально только с Дарьями? Я, конечно, на истину не претендую, но по всему получается: Измайлов собрался жениться на тебе.
Легче не стало, но тугой ком, скапливающийся в горле, понемногу рассасывался. Может быть, в этом есть какой-то тайный умысел? Стас давно хотел разорвать общение с Анастасией. Вдруг он не придумал ничего лучше, чем выдумать свадьбу?
Зачем только имя моё назвал?..
Не понимаю.
— Ир, я не представляю, о ком говорил Стас и зачем он это делал. Но мы точно не планировали жениться! Поняла? Никому ни слова! — взмолилась я с пола, откуда так и не смогла подняться.
— Я-то ничего не скажу, а вот Светка…
— Не-е-ет, — со стоном.
Так, для начала нужно связаться со Стасом и определиться: что он имел в виду? Это дурацкая шутка или просто невесте Измайлове повезло зваться Дашей?
О свадьбе речи не шло. Никогда. Ни на трезвую голову, ни в разгар пьянки. Не помню что-то, чтобы во время оргазма Измайлов выкрикивал: «Ты станешь моей женой?!», а я ему такая на излете дыхания: «Да-а-а».
Телефон Измайлова был занят. Написав возмущенное сообщение, я рванула к Светке, которая на кухне уже собрала вокруг себя толпу из девчонок и шептала им что-то быстрым-быстрым голосочком. Стоило мне войти, как все замолкли и изобразили статуи.
Понятно. Просить о чем-то бесполезно, ибо вирус по имени «Сплетни» неминуемо разнесется по этажам. От человека к человеку. От комнаты к комнате.
Это конец.
Раз уж мы соблюдаем конспирацию, придется Измайлову найти какую-нибудь другую Дашу и жениться на ней.
В самых расстроенных чувствах я вернулась к себе. Иришки уже не было, натоптала грязи и свалила куда-то, коза. О, телефон разрывается от звонков. Девять пропущенных.
— Ну, здравствуй, будущий муж, — промурлыкала я в трубку, собрав себя в кучку.
Стас застонал.
— Даш, никто не собирается на тебе жениться! Это гигантская ошибка.
Прозвучало, знаете ли, обидно. Совсем никто? Никогда? Это я настолько неудачная партия, что одна мысль о том, что меня можно взять в жены, вызывает в Измайлове такие чувства?
Ещё и про ошибку сказал.
— Блин, не так начал, — сам догадался, что ляпнул Стас. — В том плане, что эта наша свадьба… она не всерьез. Мне нужно было отвадить Настю, а Игорь предложил рассказать ей, что я женюсь. Короче говоря, меня понесло. Складывалось очень уж гладко. А когда я невесту по имени назвал, Настя окончательно поверила, — задумался и добавил: — М-да, когда произносишь это вслух, звучит ещё тупее.
— Но в итоге Настя уверовала в твою невесту?
— Угу, даже позвонила моей бабушке и съела ей мозги своей истерикой. Даш, мне нравятся наши с тобой отношения. У меня нет никого другого, кроме тебя. Ни в интимном плане, ни в личностном. Поверь этому. Но жениться, сама понимаешь…
Понимаю. Очень даже понимаю, что свадьбы в планах не стояло, да и мне самой хочется разгуливать свободной девушкой, а не окольцованной. С другой стороны, теперь, когда это было озвучено вслух, появилось какое-то опустошение.
Всё равно каждая девочка втайне мечтает выйти замуж. Где-то в глубинах своих извращенных фантазий я тоже надеялась, что когда-нибудь… с кем-нибудь…
Не на третьем курсе университета, конечно! Нафиг надо!
Но прямой отказ — «сама понимаешь» — смог царапнуть сердце. Ладно, не будем о грустном. А то сама придумала, сама расстроилась. Очень по-женски.
Мы скомкано попрощались, и я вернулась к половой тряпке.
* * *
После разговора с Дашей Стас долго ещё смотрел на погасший экран телефона и обдумывал свои слова. Вроде всё сказал, как требовалось. Ни единого лишнего слова. Вроде бы успокоил Иванову, которая всякий раз кричала, что ей даром не сдалась ответственность.
Та, наверное, с ума сошла, узнав, что её женили скоропостижно и без согласия. Вот так вот за чашечкой кофе определили судьбу.
Поэтому Стас старался быть скуп и краток.
Никакой свадьбы. Никакой ответственности. Ничего плохого он не помышляет, на свободу не покушается, окольцевать не планирует.
И вроде всё правильно, но почему тогда такое чувство дурацкое, будто накосячил где-то по-крупному?
Стас Измайлов давно смирился тем, что в человеческих отношениях он разбирается отвратно. Ему с Настей-то приходилось туго, потому что она вечно двусмысленно намекала на что-то непонятное, а затем крупно обижалась, когда намеки оставались незамеченными.
Короче говоря, в какой-то момент совместной жизни Стас научился предчувствовать обиду задолго до неё самой. Ещё не бабахнуло, а он уже чует: начинается…
Вот и сейчас его не покидало это гадкое ощущение. Вроде Иванова не скандалила, замужества не требовала. А в общении как будто поменялась, стоило ему уверить её в несерьезности своих намерений.
Так разве не этого она хотела?
Черт!
А он-то чего хочет?!
С Дарьей всё как-то неправильно складывается. В каком-то хаотичном ритме, когда сам не знаешь, что будет в следующую минуту.
У них и реальность разная, и эпохи как будто бы не сложились. Он иногда рассказывает ей что-то и ощущает себя пенсионером. Или она дает послушать любимую песню, а Измайлову остро хочется прочистить уши с мылом. Причем и себе, и ей.
Вот и со свадьбой этой. Специально же успокоил, чтобы не надумывала себе лишнего. Помнил ведь, как она кричала и топала ногой: «Я за свободные отношения!!!»
А получается, что сам ходит теперь кругами по комнате как загнанный тигр и хвостом машет импровизированным от недовольства.
Надо что-то с этим делать.
Тем вечером всё не ладилось. Машина заглохла по какой-то неясной причине, и пришлось пересаживаться в джип. Город застрял в многокилометровых пробках. Ещё и метель поднялась; крупные хлопья снега молотили по лобовому стеклу, скрывая видимость.
Всё кругом мешало Стасу добраться до Ивановой. Но он настойчиво плелся вперед, потому что чем дольше обдумывал их диалог, тем сильнее понимал: он наговорил какую-то лютую чушь.
Да любая бы психанула и прикопала недалекого любовника в лесополосе.
А она покивала, повздыхала, но даже не обмолвилась о том, как огорчена или рассержена. Страшно признаваться самому себе, но, кажется, он нашел идеальную девушку.
Иванова ещё и телефон не брала, как назло. Неужели все-таки обиделась?
