Читаем без скачивания Неумолимый - Брайан Гарфилд

В этих горах казалось, что цивилизация осталась где-то за тысячу миль и лет. Громады гор вставали впереди, а вокруг были лишь лес, валуны да осыпи. Они взобрались на гребень и сделали краткую остановку, пока майор доставал топографическую карту, сверял ориентиры, поглядывая то на нее, то на окружающую местность. Холодало, изо ртов лошадей валил пар. Воздух стал словно бы гуще, и горные пики уже не вырисовывались так четко на фоне неба. Прежней оставалась только тишина.

Майор сверился по карманному компасу, убрал его и карту и окинул всех взглядом. Восемь лошадей, пять мужчин и одна женщина. За ночь щетина на щеках майора заметно отросла.

Бараклоу покончил с очередной ментоловой сигаретой и тщательно загасил окурок.

Эдди Барт поднял вверх свое толстое, воскового цвета лицо, словно для молитвы; он пристально вглядывался в небо.

Хэнратти уставился бессмысленным взглядом на деревья слева: он не хотел встречаться ни с кем глазами, боясь того, что сможет в них прочитать.

– Капитан, нужна веревка, – отрывисто приказал майор.

Уолкер спешился, держа лошадь под уздцы, и начал рыться в мешках. Он забыл, куда запихнул веревку, и на поиски ушло некоторое время.

– Продень линь в удила, – распорядился майор.

– Всем лошадям?

– Да.

– Но зачем?

– Очень скоро ты не сможешь видеть лошадь впереди себя, капитан.

Уолкер быстро взглянул на небо – его почти сплошь заволокло.

– Сейчас я прочту вам небольшую лекцию по выживанию, – обратился ко всем майор. – Прошу внимания. Вы уже почти сутки на ногах и устали. Это очень плохо. Заснуть в такую погоду – равносильно самоубийству. Вдумайтесь в эти слова и запомните их. Если почувствуете, что начинаете засыпать, или ощутите, как немеют ноги, слезайте с лошади и идите пешком. Топайте ногами, чтобы восстановить кровообращение. Рекомендую вам покрепче привязать уздечку к запястью мертвым узлом, чтобы не упустить лошадь, если случится споткнуться и упасть. Те, кому не доводилось бывать в горах, возможно, мне не поверят, но помяните мое слово, если сегодня в полдень вы сумеете разглядеть свою руку прямо перед глазами, это еще хорошо. Просто крепче держитесь на лошади и полностью доверьтесь ей. Я буду прокладывать дорогу и привяжусь веревкой к луке седла, так что, случись мне сорваться со скалы, вы меня не лишитесь.

– Если мы будем брести вслепую, – возразил Уолкер, – то как ты узнаешь, куда идти. – Он продевал веревку через удила лошади миссис Лэнсфорд и поймал печальный взгляд женщины, прежде чем она успела отвести глаза.

– У меня есть компас, – ответил майор.

– Пусть это тебя не тревожит, – вмешался Эдди Барт. – Майор еще ни разу не заблудился.

Уолкер вручил свободный конец веревки майору, который продел ее через удила своей лошади и дважды обмотал вокруг луки седла; осталось около дюжины футов, и он смотал большую часть веревки в кольца и повесил на луку седла, а самый конец продел в ременные петли на брюках и завязал узлом. Это была нейлоновая бельевая веревка толщиной в три и девять десятых дюйма, способная, вероятно, выдержать тяжесть в сто фунтов, а то и больше.

Уолкер, однако, не спешил возвращаться к своей лошади, а произнес как можно спокойнее:

– Я был бы не прочь узнать, какие все-таки у нас планы, майор?

– Майор же пообещал спасти твою шкуру, что, мало? – окрысился Барт.

– Никто и не сомневается, но все-таки? – Уолкер упорно не сводил глаз с лица майора.

– Ты вправе это знать. – Харгит поднял брови, призывая общее внимание. – Мы будем двигаться, пока сможем, и еще немного потом. Судя по карте, вон на том пике есть лесничество и пожарная вышка. Мне бы хотелось добраться до нее, но, если это окажется невозможным, мы просто соорудим убежище и в нем переждем непогоду. Во всяком случае, преследователи нас не настигнут – им буря тоже не подарок. Если это обычные захолустные копы, то среди них вряд ли найдется хоть один, кто знает, как разжечь костер в буран, и, возможно, они просто замерзнут. Но даже если и нет, им придется хорошенько потрудиться, чтобы остаться в живых, так что какое-то время этим ребятам будет не до нас.

Уолкер скривился, изображая улыбку.

– Сразу же, как только буря стихнет, – продолжал майор, – мы спустимся с другой стороны хребта. Буран заметет наши следы, и, даже если погода позволит возобновить поиски с воздуха, нас не смогут заметить, пока мы будем держаться под прикрытием деревьев. Попав в Юту, мы сможем выбирать из четырех или пяти дорог. Там на дорогах выставлены посты. Мы нападем на один из них, захватим патрульные машины и отправимся в какой-нибудь из тамошних городишек. У нас будет масса возможностей отправить самим себе по почте деньги в небольших бандеролях, после чего мы разделимся и каждый по отдельности станет изыскивать способы добраться до Рино. Полиция будет охотиться на пятерых с поклажей общим весом в несколько сотен фунтов – на столько в среднем тянет наша добыча, – а путешествуя поврозь и налегке, мы запросто проскочим проверки, если таковые случатся. Уясните раз и навсегда: лучший метод скрыться – ничем не отличаться от прочих. Если что, устроимся поработать на ранчо механиками, мойщиками посуды в кафе... к тому времени, как мы доберемся до Юты, у нас видок будет достаточно потрепанный, чтобы сойти за работяг. Но сначала надо туда попасть. Стив, не сочти за труд – свяжи руки леди и ее саму привяжи к лошади. В путь!

Уолкер чувствовал, как немеют уши, нос, руки и ноги. Ветер срывал шапку с его головы, и ему пришлось привязать ее обрывком веревки. В лицо летели снежные хлопья и слепящая изморозь – Уолкер хлопал руками, одетыми в перчатки, чтобы согреть их.

Буран уже заявлял о себе: слышно было, как ветер раскачивает верхушки сосен. Снег пока шел не очень густо, зато налетающие вихри несли с собой мелкую ледяную крошку, забивавшуюся в глаза и рот. Уолкер дрожал от холода мелкой дрожью и ежился, чтобы хоть немного согреться.

Барт и вьючные лошади следовали за ним, впереди ехала миссис Лэнсфорд, затем Бараклоу, Хэнратти – и возглавлял процессию майор. Уолкер с трудом различал его покачивающийся серый силуэт.

Порядок следования определил Харгит, и понятно, чего он при этом добивался. Благодаря такому расположению Хэнратти оказался между майором и Бараклоу, заложница – между Бараклоу и Уолкером, а сам Уолкер – между Бартом и опять же Бараклоу. Обо всех не внушающих доверия позаботились – Уолкер оказался позади женщины, вверенной его попечению, о чем и сообщил ему майор ровным голосом: "Все, что случится с ней, случится и с тобой. Держи это в голове. Если она попытается сбежать, доставь ее обратно. Если не сумеешь, незачем утруждать себя, возвращаясь без нее, просто забудь о причитающейся тебе доле".

Бараклоу скрутил ей запястья проволокой с помощью пассатижей. Не настолько туго, чтобы проволока врезалась в кожу, но так, что нельзя было высвободиться. Нейлоновая веревка от удил лошади Уолкера проходила через проволоку на запястьях миссис Лэнсфорд к уздечке ее скакуна. Она могла спрыгнуть на землю и идти, но освободиться от веревки ей бы никак не удалось.

Ветер дул слева, и лошадь все время хотела свернуть – Уолкеру постоянно приходилось натягивать поводья. Шерсть лошади имела странную окраску, которую ему приходилось видеть всего несколько раз: намокнув, белые шерстинки приобретали бледно-голубой цвет – странная особенность пигмента. Голубоватый окрас проступал крапинками, как капли чернил на белом фоне, – иногда таких белых лошадей называют чалыми.

Уолкер потер уши и замотал шарфом лицо: холодный ветер, попадая в рот, отдавался ноющей болью в дырявом зубе.

Сколько прошло времени – трудно было сказать. Солнце не показывалось, все вокруг тонуло в серой хмари. Ориентировались они по компасу, который был у майора. Уолкер щурил глаза – их слепил леденящий ветер. Лошади упорно брели вверх по пологому склону, казавшемуся бесконечным, петляя время от времени, – Уолкер догадывался об этом лишь потому, что ветер начинал дуть с другой стороны. Майор, видимо, вел счет: столько-то шагов направо, столько-то – налево, пытаясь таким образом держать направление. Но теперь на голом склоне ветер хлестал с дикой яростью, и Уолкер мечтал лишь о том, чтобы спрятаться где-нибудь от этого шквала.

Стремительный порыв ветра едва не сдул его с лошади, Уолкер отчаянно вцепился в седло, а когда выпрямился, смог разглядеть лишь хвост гнедой лошади миссис Лэнсфорд в четырех или пяти футах впереди себя. Клубящийся снежный вихрь окутал Уолкера; он не видел теперь даже земли под ногами и припал к холке лошади в бесполезной попытке укрыться от ударов ледяной плети. Он не мог бы сказать – поднимаются они или спускаются. Уолкер вцепился в седло, закрыл глаза и втянул голову в плечи.

Он сонно поморгал и рывком заставил себя сесть прямо. Ничего хорошего не выйдет, если заснешь. "Ничего хорошего", – это еще мягко сказано. Ноги затекли, и ему с трудом удалось сжать коленями седло. Уолкер проверил узел, которым привязал поводья к правому запястью, перекинул правую ногу через седло и соскользнул на землю. Он чуть не упал, но все же удержался, вцепившись в седло, и выпрямился. Нащупывая повод, он добрался до удил, нашел нейлоновую веревку, ухватился за нее и побрел вперед.