Читаем без скачивания Неумолимый - Брайан Гарфилд

– Я хочу восстановить ваше кровообращение, дорогой гость. Не сопротивляйтесь!

В щеках больно закололо. Миссис Лэнсфорд поинтересовалась:

– Разве нет никакой возможности развести костер?

– Нет, пока ветер задувает сюда со всех сторон.

Вышедший мужчина появился, ведя лошадь, припадавшую на все четыре ноги из-за трещин в копытах, в которые при ходьбе набивался снег.

Индеец отошел и вернулся с ружьем в руках. Уолкера передернуло. Индеец вскинул ружье и выстрелил лошади в голову. Животное рухнуло прямо рядом с Уолкером, и индеец отложил ружье, достав охотничий нож. Слабые отблески играли на лезвии, когда оно вонзилось в круп и распороло брюхо мертвого животного. Индеец методично потрошил лошадь, выбрасывая внутренности на ветер, и запах газов заставил Уолкера отвернуться. Он начал отключаться – это было даже приятно: сон туманил сознание, и в голову почему-то все время лезли мысли о том, что больной зуб больше его не беспокоит.

Его вдруг начали немилосердно трясти. Уолкер попытался оттолкнуть обидчика, но тот не отступал, и наконец он смачно выругался и открыл глаза.

Индеец распорядился:

– Очнись... забирайся внутрь!

– Внутрь чего?

Индеец подтащил его к мертвой лошади. Уолкер увидел зияющую утробу: край шкуры был откинут, несколько ребер отломаны.

– Внутрь, – повторил индеец. – Укройся там. Вонь будет как в аду, но ты согреешься.

От запаха Уолкера едва не стошнило. Миссис Лэнсфорд опустилась рядом с ним на колени.

– Спасибо вам. – Глаза ее были полны искреннего участия.

Индеец опустил край шкуры, оставив Уолкера в теплой, вонючей темноте. Он обмяк, прильнув в липкой сырой шкуре, едва не задыхаясь от зловония. Глаза болели, стук сердца гулко отдавался в ушах, потом закололо в руках, ногах и коже лица, и он уснул, припав к ребрам еще теплой мертвой лошади.

Глава 7

Вашмен похлопал руками, засунул их под мышки и втиснулся в укрытие. Женщина снимала с примуса жестяную чашку с кофе. Она отпила глоток, передала чашку Баку Стивенсу и спросила у Вашмена:

– У вас кофе за отдельный счет или это входит в сервис вызволения из плена?

– Кофе бесплатно. Как и погода.

– Вы думаете, с ним будет все нормально?

– Оклемается. Может, малость обморозится, но не серьезно. На самом деле не так уж холодно – это только кажется из-за ветра. Без надежного укрытия недолго и замерзнуть в таком буране, но пилот сейчас в тепле, и ему ничего не грозит.

Пол Вискерс шумно засопел, бросив суровый взгляд на миссис Лэнсфорд. Все это приключение ему не нравилось. Он потерял шапку во время шквала, и сейчас волосы его были в страшном беспорядке.

– Хотел бы я знать, что произошло на самом деле... Почему этот человек помог вам сбежать? Что он ожидал получить взамен?

– Может, обнаружил в себе остатки человечности, – немного резко ответила миссис Лэнсфорд.

– А я вот так не считаю. Я понимаю, что вы благодарны этому человеку, миссис Лэнсфорд, но если он думает, что мы его отпустим, то глубоко ошибается. Этот тип и его друзья убили двоих людей.

– Не думаю, что они его друзья.

– Тогда почему же он оказался с ними?

Бак Стивенс завозился в глубине убежища:

– Неужели вы не можете оставить ее в покое? Почему бы вам не помолчать немного?

Вискерс резко обернулся. Впервые стажер осмелился ему прекословить, и это, казалось, застало фэбээровца врасплох: он не знал, окрыситься ему или пропустить сказанное мимо ушей. Вид у него был растерянный, и он нервно сжал в кулак затянутую в перчатку руку.

Голос Вашмена звучал хрипло и устало – для всех них день выдался на редкость тяжелым.

– Давайте-ка все пока отставим и постараемся отдохнуть.

Вискерс повернулся к нему:

– Они же на этой горе, совсем рядом.

– Тогда за чем же дело стало? Раз вы такой тигр – идите и захватите их.

– Я трезво оцениваю свои возможности, патрульный. Я бы не смог найти эту хижину в такой буран, даже если бы речь шла о моей жизни. Но вы сможете.

– Взгляните на часы, Вискерс.

– При чем здесь время?

– Солнце садится. Через полчаса и такого света уже не будет. Так что мы пока никуда не пойдем, и они – тоже.

То, что преступники направляются именно к лесничеству, Вашмен понял уже утром, еще до снежной бури, идя по их следам. Беглецы забирались все выше и выше по узким горным тропинкам, которые могли вести только туда. Утвердившись в этом мнении, Вашмен мог продолжать погоню и после того, как буран замел все следы. Вискерс, будучи никудышным всадником, здорово замедлял их продвижение, но они все же худо-бедно продвигались вперед до самого полудня, но потом лошадь Вискерса охромела, разбив копыта об лед, и им пришлось остановиться под утесом. К этому времени Вашмен уже не мог точно сказать, где они находятся, но у него было ощущение, что до вершины не так уж далеко: судя по проглядывающим изредка в снежной мгле кривым, чахлым деревцам, они уже поднялись до границы леса. С другой стороны, их трое против пятерых, а в руках у беглецов женщина-заложница, к тому же надвигается снежный буран, который может спутать все карты. С учетом всего этого казалось слишком рискованным пробираться к хижине.

Беглецы, скорее всего, сочли, что оставили преследователей далеко позади. Если им вообще удастся добраться до лесничества, то почти наверняка они не уйдут оттуда, пока не кончится буран: преимущества пребывания под крышей слишком очевидны, особенно при условии, что снаружи в такую погоду им ничего не светит, кроме риска замерзнуть в снегу.

Конечно, вполне вероятно, что преступники вообще не доберутся до хижины. Может быть, они потеряли друг друга и теперь гибнут поодиночке на голых горных склонах? Или оставили попытки добраться до хижины и, сделав крюк, чтобы обойти своих преследователей, направились назад на равнину. Но в таком случае они неизбежно должны наткнуться на полицейские цепи, выставленные по всей округе, и Вашмен сомневался, что беглецы до такой степени сваляют дурака: после того, как они не клюнули на грузовики, оставленные им в качестве приманки возле костра, он все более склонялся к мысли, что их ведет человек опытный и искушенный в премудростях бродячей жизни.

Возможно, они уже добрались до хижины. Если так, то какое-то время преступники останутся в ней и никуда не денутся. Поэтому Вашмен объявил остановку и соорудил убежище под защитой утеса.

Миссис Лэнсфорд прямиком набрела на их лагерь, поскольку здесь пролегал единственный удобный путь с южного склона – в остальных местах было слишком много острых камней и валунов, – к тому же здесь пролегала узкая тропа, та самая, по которой беглецы поднимались вверх. Миссис Лэнсфорд и намеревалась следовать этим путем – так она могла быстрее всего попасть домой. Ей было известно, что если она сумеет не сбиться с этой тропы, то вскоре найдет хоть какую-то защиту от ветра, ибо ниже росли деревья и отроги горы прикрывали склон от свирепого шквала.

Едва напор ветра ослабел, она остановилась и какое-то время ожидала на тропе Уолкера, но тот так и не появился, и ей стало ясно, что ждать дальше не имеет смысла.

Пришлось смириться с мыслью, что он не придет: то ли стал спускаться по другому склону, то ли спрятался где-то поблизости от хижины, то ли вообще не сумел выбраться и остальные вернули его, а то и убили.

Она горевала по этому поводу, бредя по склону с лошадью в поводу, когда столкнулась чуть не нос к носу с Баком Стивенсом. Несколько мгновений царила полная сумятица – Вискерс совсем уж собрался стрелять в нежданную гостью, приняв ее за злоумышленника, – но вскоре все стало на свои места. Они привели женщину к себе в убежище, накормили горячим бульоном, и она поведала им свою историю.

Стойкость и мужество миссис Лэнсфорд поразили их, хотя многие женщины, избравшие своим уделом жизнь в глуши, наделены редкостной силой духа. Когда Вискерс начал распространяться, как беспокоится за нее муж, миссис Лэнсфорд посмотрела на него с некоторым презрением и бросила: "Надо же, как мило с его стороны" – и огляделась вокруг, явно подчеркивая, что Бена Лэнсфорда тут нет. Миссис Лэнсфорд ни в грош не ставила своего мужа – и Вашмен вдруг понял, что сожалеет по этому поводу, ибо это разрушало некую романтическую иллюзию: ты спасаешь женщину от смертельной опасности, готовясь вернуть ее в лоно семьи, и ожидаешь, что она чуть ли не заплачет от радости при виде любимого мужа, – а тут на тебе! На миг он даже возненавидел миссис Лэнсфорд, сочтя ее неблагодарной особой, хотя виной всему был его собственный страх, что ее поведение каким-то образом бросает тень на все то хорошее, что сложилось между ним и Лайзой.

Это было мимолетное ощущение, и Вашмену не позволили долго ему предаваться. Едва миссис Лэнсфорд немного отогрелась и смогла связно отвечать на вопросы, как вдалеке послышались мужские крики. Женщина стремительно вскочила и выскочила из укрытия прежде, чем кто-либо другой успел пошевельнуться. Вашмен выбежал следом – миссис Лэнсфорд, подобрав поводья, зачем-то уводила за собой лошадь, и он догнал ее, когда она, найдя Уолкера, начала шлепать его по лицу, чтобы привести в чувство.