— Да. — Она устроилась на стуле возле бара.
Проглотив комок в горле, он занялся кухней на другой стороне стойки, так и не коснувшись ее. Доставая бутылку из холодильника, он стукнул ее о край дверцы. То же произошло с бокалами, которые звякнули, когда он переставлял их с деревянного подноса. Ему явно следовало взять себя в руки.
Потом он совершил ошибку, встретившись с ней глазами. Но ведь невозможно сидеть за общим столом и не встретиться глазами с собеседником.
Чем больше он нервничал, тем больше это нравилось Мэгги. Мысль о том, что Кайл приглашал сюда не многих женщин, была ей очень по сердцу. Она чувствовала необъяснимую близость к Кайлу и обнаружила, что думает о вещах, которые никогда прежде не пришли бы ей в голову. Вроде желания сидеть на кожаном диване долго-долго, чтобы тот впитал аромат ее духов и, после того как она уйдет, долго еще напоминал о ней Кайлу, если тому вздумается пригреть на этом диване каких-то других женщин.
Он поставил бокалы на стойку, налил вина и облегченно вздохнул.
Мэгги, подавив улыбку, отхлебнула маленький глоточек.
— А что с обедом? Я не чувствую запаха стряпни.
— О, обед! — Он засмеялся и сунул руки в карманы. — Я всего только начинающий повар и подумал, что можно зажарить несколько бифштексов и запечь картофель в микроволновке.
— Великолепно.
Мужчина-охотник, добывший мясо своей женщине.
Он бросил на нее осторожный взгляд:
— Вы ведь не собираетесь подглядывать за мной, правда?
Мэгги облокотилась на стойку бара:
— Я нахожу, что наблюдение за мужчиной, который готовит для меня обед… возбуждает.
Кайл пристально посмотрел на нее и облизал губы.
— О'кей.
Он оглядел кухню, словно пытался понять, что здесь делает.
Мэгги отпивала вино и с умилением наблюдала за его трогательной суетой.
Он шлепнул два бифштекса на чистую кювету и засунул в печь. Туда же затолкал такие две огромные картофелины, каких Мэгги не приходилось еще видеть, и выставил таймер на три минуты.
— Процесс может занять больше чем три минуты, — заметила она.
— Вы думаете? — серьезно спросил он.
Мэгги кивнула, чувствуя, что с каждым мгновением влюбляется в него все сильнее. Она не могла с уверенностью сказать, когда поняла, что любит его; у нее было такое впечатление, что любовь существовала всегда, просто нужен был какой-то толчок. И похоже, роль спускового механизма сыграли две огромные картофелины. Влюбиться из-за двух картофелин! Ну и ну!
— Не забудьте сначала проткнуть их.
Кончиком ножа он сделал аккуратные точные проколы в кожуре картофеля.
Мэгги могла бы одним прыжком перемахнуть через стойку бара и обвить руками его шею, но вместо этого продолжала пить вино.
— У меня уже сделаны салаты. — Кайл достал из холодильника две миски и понес их на стол.
Мэгги вслед ему повернулась на табурете.
Он поднял глаза и перехватил ее взгляд.
— Мы можем съесть салаты, пока будут готовы бифштексы и картошка, — предложил он.
— О'кей. — Она соскользнула с табурета, прихватив со стойки бара его бокал. — Идите сюда. — Ее пальцы слегка коснулись его.
Он вздрогнул, и часть жидкости выплеснулась ему на руку.
— Кайл, успокойтесь, не надо так нервничать.
— Это не нервы. — Прикрыв глаза, он набрал полную грудь воздуха. — Просто чертовски трудно удержаться от того, чтобы не коснуться вас. Но если я хотя бы только прикоснусь, то уже не остановлюсь. Непросто быть хладнокровным и не попытаться овладеть женщиной, когда принимаешь ее у себя в доме.
— Хладнокровия не чувствуется, — сказала она и подняла руки.
Кайл обнял ее прежде, чем ее руки коснулись его плеч.
— Ох, Мэгги, — вздохнул он, крепко держа ее, — вы здесь уже так долго, а я до сих пор не верю, что вы здесь.
Едва их губы соприкоснулись, Мэгги осознала истинное положение дел: Кайл был единственным. Абсолютно единственным. Уникальным.
Уникальный поднял голову и потянул носом:
— Чем это пахнет? Мясо подгорело?
— Подгоревшее мясо так не пахнет.
Дым они заметили одновременно. Кайл кинулся в кухню и открыл печку. Из нее вырвались клубы дыма.
Вонь была ужасная. Он вытащил кювету, но мясо еще даже не побурело.
Дым продолжал вырываться из жаровни. Кайл выключил микроволновку, а Мэгги включила вентилятор.
Когда дым слегка развеялся, Кайл заглянул внутрь, потом сконфуженно закрыл дверцу.
— Что это?
Он вытащил Мэгги из кухни и открыл двустворчатую стеклянную дверь, которая вела на крошечную террасу.
— Я еще ни разу не пользовался микроволновой печкой.
— Ни разу? — недоверчиво переспросила Мэгги. — За все время, что здесь жили?
Он кивнул:
— Это была пенопластовая набивка вокруг жаровни.
Мэгги прижала руки к губам, но не смогла удержаться от смеха:
— Вы действительно не повар, не так ли?
— Не повар, — согласился он. — Но я старался для вас.
— Ох, Кайл… — Мэгги вздохнула и оперлась на перила террасы.
— Мы можем уйти, если хотите.
Они с Кайлом стояли здесь, на террасе, вдали от любопытных глаз, и весь Джефферсонвиль был у ее ног.
— Не стоит. Когда дым выветрится, вы сможете пожарить бифштексы с молотым перцем и вином на сковороде. Это будет грандиозно. Вы когда-нибудь прежде пользовались духовкой?
— Только чтобы подогреть суп, — признался он, потом поморщился: — Извините меня, Мэгги, этот вечер замышлялся как особенный.
— Он совершенно особенный. Мы вместе… и одни. Этого более чем достаточно для веселья. Разве мы не повеселились?
Мэгги прижалась к нему, и ее пальчики побежали вверх по мягкому хлопчатобумажному свитеру, ловко охватывавшему его подтянутую фигуру.
— Меня тревожат воспоминания… Не освежите мою память?
Кайл перехватил ее пальчики и прижал их к своему сердцу. Мэгги услышала, как глухо оно стучало.
Он ничего не говорил, да и не нужно было. Его глаза все сказали: он хотел ее, и хотел немедленно.
Мэгги тонула в его взгляде. Она обнаружила тепло там, где боялась увидеть прохладу.
Потом Кайл склонил голову и поцеловал ей руку. Переплетя свои пальцы с ее пальцами, он повлек ее снова в квартиру. Когда они проходили мимо кожаного дивана, она подцепила свою сумочку.
Легкое прикосновение ее руки было почти непереносимо. Он действительно чувствовал головокружение, когда они направились в спальню.
Пытаясь восстановить контроль над собой, он начал вычислять в уме квадратные корни. Из девяти — слишком легко. Из двенадцати… три целых и четыре, шесть, четыре, один…
