— Ключи вот сдал, придется ломать замок… — сказал Строков, начиная нелегкий разговор.
Свет луны заливал мертвые скалы. Дорога на станцию казалась припорошенной снегом, но это была пыль. Два старика медленно брели по дороге, сгибаясь под тяжестью ноши. Их фигуры то появлялись, то исчезали на фоне глубоких черных теней, отбрасываемых стенами ущелья.
Спала станция. Спали Быстров и Наташа, спал Хакимов. Даже Сайда прикорнула у своей бессонной, подмигивающей разноцветными огоньками рации.
Скрипнула дверь склада, расположенного в дальнем углу двора, в сарайчике за колючей проволокой. Ветер носился по двору, заметал следы, хлопал сломанной лопастью ветряка. За шумом ветра не было слышно осторожных шаркающих шагов.
Человек пересек двор, подошел к входной двери. Прежде чем войти, он подул на замерзшие руки, оглянулся на восточный склон, стараясь определить время, оставшееся до восхода. Рядом с ним на земле лежали рюкзак, две пары горных ботинок, ледорубы.
«Пожалуй, Бобо уже дома, — подумал он, — не потерял бы чего… Утром могут хватиться. Вроде мы все сделали как надо. Брали из нижних ящиков. Не заметят. Хорошо бы, не понадобилась она, только кто ж его знает, как все обернется…» Он еще раз подул на руки и осторожно, боком проскользнул в коридор.
От резкого стука Наташа проснулась первой.
— Вставай, Сергей! Что-то случилось. Да, проснись же!
Сергей поднялся, чиркнул спичкой. Огонек выхватил из темноты лицо Строкова.
— Вы? Что случилось?
— Ничего не случилось. Мы с вами идем на лавиносбор.
— Вы знаете, сколько времени?
— Знаю. Пять часов. Чтобы вернуться засветло, приходится выходить рано. Утром снег крепче.
— А с чего вы взяли… И вообще вы же, кажется, уехали?
— Мы с вами договорились, что я уеду только после того, как сдам участки…
Быстров захлопнул дверь. Наташа привстала, стараясь найти одежду.
— Теперь ты убедилась? Он же просто сумасшедший!
Строков снова забарабанил в дверь, крикнул:
— Вы мне обещали!
Сергей вышел в коридор. Стараясь сдержать тревогу, Наташа принялась торопливо одеваться. Ей хотелось вмешаться, помочь Строкову. Она ему поверила сразу, после первого разговора. Поверила, что у старика по-настоящему серьезное дело, заставляющее совершать все эти нелепые поступки…
Она не успела одеться, как вернулся Сергей. С тревогой Наташа всматривалась в него, пытаясь понять, что там между ними произошло.
— Знаешь, я согласился…
— На что согласился?
— Пойти с ним в маршрут. Я готов пройти не только пятнадцать — тридцать, сто километров! Лишь бы от него избавиться!
— По-моему, правильно сделал.
— Да? А что мне оставалось? Он уже и Хакимова сюда впутал, и тебя, и Сайду. Что я могу один против всех. Вот избавлюсь от него, потом с вами разбираться буду. Он мне дал слово, что сразу уедет. Как думаешь, сдержит?
— Сдержит, если ты сам не попросишь его остаться.
— Я тоже похож на сумасшедшего?
— Нет. Но я верю, не зря он все это затеял…
До ледяной стенки они добрались в сероватых предрассветных сумерках. Сергей чувствовал себя превосходно. Подъем проходил легче, чем он ожидал. Чистый воздух, застывшие исполины скал, розовеющее на востоке небо — все это пробуждало в нем ощущение никогда раньше не испытанной легкости. И только Строков, едва переставлявший ноги, портил настроение.
— Вы не могли бы идти быстрее?
— Могу. Но если пойти быстро, вас надолго не хватит.
— Спасибо. Вы очень внимательны ко мне.
— Как хотите. Я могу идти гораздо быстрее.
Строков ускорил шаг. Подъем стал круче, шершавая поверхность камня сменилась голубоватым, неправдоподобно чистым льдом. Еще с полчаса Сергей шел легко, хотя ноги часто срывались, а громоздкие ботинки цеплялись за малейшие неровности льда.
В очередной раз споткнувшись, он вдруг почувствовал, как внезапно навалилась усталость, точно она кралась за ним следом и лишь выжидала подходящего момента. Рюкзак потяжелел, и воздух стал как будто реже. Сергей хватал его широко открытым ртом и чувствовал: с каждым шагом дышать становится труднее. Он изо всех сил старался выдержать темп, который сам предложил. Строков заметил его состояние и сбавил шаг. Перед глазами у Сергея запрыгали черные мушки, а воздуха просто не стало, словно они попали в безвоздушное пространство. Он пошатнулся, схватился за грудь, медленно опустился на камень.
— Что с вами?
— Не знаю… Сердце…
— Дайте руку! — Пальцы Строкова сжали ему запястье, проверяя пульс. — Ничего страшного. Это от смены высоты. Пройдет. Нельзя останавливаться, иначе не дойдете. Вставайте и постепенно набирайте темп.
— Я, пожалуй, лучше вернусь… В другой раз.
Строков еще раз проверил пульс и строго посмотрел на него.
— Нет, вы пойдете сейчас. Сердце у вас в порядке.
— Кто дал вам право?..
— Обстоятельства. Вы мне обещали этот маршрут. И кроме того… вы перестанете себя уважать, если теперь повернете обратно. Не сможете больше работать в горах. Слышали, как появляется у людей боязнь высоты?
— Перестаньте меня запугивать!
— Тогда вставайте! Вы же моложе меня. Как вам не стыдно!
Строков встал и медленно пошел вверх. Веревка, которой они были связаны, шурша, разматывала свои кольца, словно ползущая змея. Каждый шаг давался с огромным трудом. Рубашка прилипла к телу, в горле пересохло. В довершение всех несчастий откуда-то сверху начал дуть порывистый холодный ветер, унося клочья утреннего тумана.
— Я хочу пить! — прохрипел Сергей.
— Пока не поднимемся, пить нельзя!
Быстров хотел остановиться, зачерпнуть пригоршню снега, но веревка снова натянулась, заставляя идти вперед.
— Скотина! Упрямая старая скотина! — тихо процедил он сквозь зубы. — На кой дьявол я связался с этим помешанным? Чего ради вообще поперся сюда?
Сейчас его гордость, самолюбие казались ничтожными, маленькими перед непомерной тяжестью, навалившейся на плечи, перед этим холодным воздухом, которого так не хватало измученным легким.
— Остановитесь! Я больше не могу! — крикнул он в белесый туман, заполнивший все вокруг.
— Перестаньте ныть! Вы не ребенок! Привал будет через полчаса!
Теперь Сергей считал шаги. Двадцать шагов — минута. Пятьсот шагов до привала… Надо их пройти, надо выдержать, не падать же в самом деле. Не доставлять ему этого удовольствия…
Ветер окреп. Сейчас он дул непрерывно. Лед, вздымавшийся перед ним отвесной стеной, вдруг распрямился, и Сергей понял: подъем кончился. К тому времени от потерял счет шагам и, почти не соображая, что с ним происходит, продолжал механически переставлять ноги. К нему подошел Строков, протянул флягу с водой. Напившись, Сергей почувствовал, что его выворачивает наизнанку, но сразу вслед за этим пришло облегчение. Минут через десять он стал приходить в себя.
