Быстров снова встал, вышел вперед и повернулся к собравшимся.
— Предположим, есть шанс, совсем ничтожный. Два процента вероятности, допустим. Имеем мы в этом случае право молчать, ничего не делать, рисковать сотнями жизней?
— И что же этот шанс, эти «два процента» действительно существуют?
— Они существуют!
— А раньше вы этого не знали?
— Раньше я в это не верил…
«Зря он так… — снова подумал Строков. — Это никого не убедит… Кому нужны его сомнения, шансы… Тут надо бить фактами».
И конечно, директор комбината сразу воспользовался просчетом.
— У вас там горная станция или собрание астрологов? Можете вы прямо сказать: будет лавина или нет?
Строкову хотелось подтолкнуть Быстрова, сказать за него значительные, очень важные сейчас слова, передать убежденность, рожденную опытом и знанием, но он лишь пожевал губами и заскрипел стулом.
— Я ничего не могу утверждать категорически, — развел руками Быстров. — Все, что я знал, все факты, какими мы располагаем на сегодняшний день, уже были здесь изложены.
И, как бы заканчивая разговор, снимая с себя ответственность за те решения, которые сейчас будут приняты, сел на место.
«Что же он делает? — думал Строков. — Как он может… Кто же, если не он, сумеет их убедить?..»
Поднялся начальник метеоуправления Попов. Метнув в сторону Быстрова неодобрительный взгляд, он твердо заявил:
— Лавина там будет наверняка!
Сразу же стихли разговоры, и все головы повернулись к Попову.
— Весь спор из-за плато. Строков считает, что лавина может перепрыгнуть через плато. Быстров всегда это отрицал. А теперь он засомневался. Ну а нам не сомнения нужны, а вполне авторитетный и ответственный вывод!
— Товарищ Быстров, очевидно, не понимает, что придется останавливать комбинат, эвакуировать поселок, терпеть миллионные убытки! — снова вмешался директор комбината.
— Я не лавинщик, — отозвался Быстров. — У вас есть авторитетный, ответственный вывод, подписанный начальником лавинной экспедиции, о том, что лавины в этом районе не представляют опасности. Так чего вы от меня хотите?
— Ты мне эти штучки брось! — окончательно взорвался начальник метеоуправления. Он даже не заметил, что обратился к Быстрову на «ты» в официальной обстановке. — Я тебя не затем сюда отправлял, чтобы ты сваливал все на лавинную экспедицию!
— Мне кажется, комбинат останавливать не обязательно… — медленно начал Быстров.
— То есть как?! — не удержался Строков.
— Достаточно эвакуировать поселок. А комбинат… Можно наладить туда посменную доставку людей, организовать службу оповещения на месте, они успеют предупредить в случае, если лавина…
— Не успеют! — снова выкрикнул Строков.
— Я думаю, хоть тут и есть небольшой риск… — задумчиво продолжал Быстров, словно ему только что пришли в голову все эти мысли, словно он заранее не продумал запасные варианты. — Если мне выделят вертолет и опытных взрывников, мы попробуем заложить на пути лавины заряды, чтобы свернуть ее в соседнее ущелье… Взрывная волна…
— Мы же с тобой не об этом договорились, не об этом! — тихо, уже про себя пробормотал Строков. — Ты же не успеешь ничего, не рассчитаешь, а если даже успеешь, так ведь она может и не свернуть в соседнее ущелье! А люди будут работать, за час их не смогут эвакуировать…
— Вот это уже деловой разговор! — сразу подхватил директор комбината. — Конечно, мы должны принять самые действенные меры, раз есть хоть малейший риск. Речь идет о безопасности людей! Взрывников и вертолет мы вам выделим. Говорите, какая еще потребуется помощь.
— Не нужна ему никакая помощь! — вдруг закричал Строков, вскакивая с места и с грохотом роняя стул. — Если нужно, я до Центрального Комитета дойду! Людьми рисковать вам все равно не позволят! — Тяжело дыша, он протиснулся к выходу, не обращая внимания на удивленные взгляды.
Как только закончилась официальная часть, на Быстрова посыпался целый град вопросов. Люди хотели уточнить детали предложенного им плана, выяснить долю участия каждого. Сергей механически отвечал на вопросы, а в голове настойчиво звучали последние слова Строкова. И даже вечером, уже на станции он все никак не мог избавиться от неясного чувства тревоги. Сразу, едва сошел с машины, стал искать Строкова, хотел ему объяснить, что он не прав, что больше ничего нельзя было сделать, и того, что удалось достичь, вполне достаточно. Но Строкова нигде не было. Все последние дни, пока они готовились, вызывали комиссию и делали десятки других срочных дел, все это время Строков неизменно был рядом, незаметно и ежеминутно делая свою часть работы. Сергею даже показалось, что теперь все уладится само собой. Но, видимо, Строков думал иначе. Неужели и теперь он не успокоится? Ему пошли навстречу, делают все возможное… «А ведь, я уверен, что все это напрасно, что не будет никакой лавины», — признался он себе. Я словно одолжение Строкову сделал. Но долго раздумывать о Строкове было попросту некогда. Предстояло размещать людей, готовить площадку для вертолета, улаживать десятки других дел. Окунувшись в них, он наконец-то почувствовал себя в родной стихии. Теперь он был в центре событий, руководил большой и сложной операцией. Вновь приехавшие со всеми вопросами шли к нему, для них он был начальником станции. Для них, но не для Хакимова… Хакимов по-прежнему держался так, словно работал в другом учреждении. Конечно, можно было не обращать на него внимания, тем более что и так дел хватало. Но Сергею хотелось все поставить на свои места.
Сейчас, когда Строков окончательно исчез со станции, это казалось так просто…
Вечером он попросил Хакимова посмотреть план разметки зарядов на предполагаемом пути лавины. Хакимов пожал плечами:
— Это меня не касается. У меня другая работа.
— Другую работу отложите. Займитесь этим! — не желая больше уступать, сказал Сергей.
— Я работаю метеорологом, а не взрывником.
— Не забывайтесь! Я могу освободить вас от обязанностей метеоролога! — сорвался Сергей и тут же пожалел об этом.
Хакимов прищурился, потом усмехнулся:
— Пишите приказ. Утверждайте в управлении. Я найду работу на любой станции. Думаете, Павел Степанович уехал, так теперь все можно?
— Вот вы все время о Строкове мне напоминаете, и я вас понимаю, — уже мягче сказал Сергей. — Вы с ним много лет работали. Конечно, вам тяжело без него. Но не нужно на меня всю вину сваливать и думать, будто я добивался увольнения Строкова. Я этого места не искал. Меня прислали сюда, и сколько бы вы со мной ни воевали, ничего уже не изменится. Дело все равно придется делать. Вы хоть сейчас помогите… Это же Павел Степанович добивался, чтобы обезопасить поселок от лавины.
