Читаем без скачивания Том 17. Джимми Питт и другие - Пэлем Вудхауз

Беда в том, что действовать приходилось наперегонки со временем. Первый день проскользнул впустую, за ним второй, и вот уже счет идет на часы. Настал последний день.

Даже мистер Сэмюэль Гейлер из Частного сыскного агентства Додсона не мог бы вести слежку так бдительно и неотступно, как Джимми в эти решающие часы. Во второй половине дня репетиций не было, участники труппы в состоянии нервного коллапса разной степени тяжести, как неприкаянные, бродили вокруг замка. То один, то другой привязывался к Молли с разговорами, а Джимми смотрел на них издали и проклинал их занудство.

Наконец она, бесцельно прохаживаясь, отдалилась от всех. Джимми выскочил из засады и последовал за ней.

Она шла к озеру. Весь день стояла ужасная, давящая жара. В воздухе пахло грозой. Озеро маняще поблескивало между деревьями.

Когда он подошел, Молли стояла у самой воды, спиной к нему. Она покачивала ногой плоскодонку, причаленную у берега. Когда Джимми заговорил, она вздрогнула — травянистая почва приглушила его шаги.

— Не хотите ли прокатиться по озеру? — предложил он. Молли не сразу ответила. Она заметно смутилась.

— Простите, — сказала она. — Я… я жду лорда Дривера.

Джимми видел, что она нервничает. В воздухе чувствовалось напряжение. Она отвернулась, глядя вдаль, через озеро, щеки у нее раскраснелись.

— Прокатимся? — спросил он снова.

— Простите, — повторила она.

Джимми оглянулся через плечо. С террасы спускалась долговязая фигура его лордства. Лорд Дривер приближался медлительной и несколько судорожной походкой. Совсем не так спешат на желанное свидание. Вот его заслонила группа лавровых деревьев на нижней террасе. Еще минута — и он покажется с другой стороны.

Мягко, но стремительно Джимми взял Молли двумя руками за талию, поднял в воздух и аккуратно усадил на подушки, уложенные на корме.

Затем и сам перепрыгнул в лодку, так что она закачалась, отцепил причальный конец, схватил весло и оттолкнулся от берега.

Глава XIX НА ОЗЕРЕ

В любви, как и в любой другой жизненной сфере, прежде всего нужно стараться быть последовательным. Трусливые колебания губительны. Следует выбрать для себя линию поведения, которая лучше всего подходит к вашему темпераменту, и твердо ее придерживаться. Если Лохинвар подхватил прекрасную деву и усадил перед собою на коня, значит, он и дальше должен действовать в том же духе. Не стоит впадать в заблуждение, полагая, будто, совершив такой подвиг, можно вернуться к прежней тактике робкого обожания. Первобытный человек, осуществлявший свои ухаживания при помощи дубины, не совершал такой ошибки и никогда не извинялся, если невеста принималась жаловаться на головную боль.

Джимми тоже не стал извиняться. Ему это просто не пришло в голову. Он чувствовал себя первобытным человеком. Сердце у него колотилось, в голове все смешалось, и только одна отчетливая мысль явилась ему в первые же секунды — давно нужно было это сделать! Так будет правильно. Схватить ее в охапку и унести, а дядюшки, отцы и набриолиненные аристократы пусть занимаются своими делами. Так будет правильно. Одни, вдвоем, в своем собственном маленьком озерном мире, где никто не помешает, никто не подслушает. Давно нужно было это сделать! Сколько драгоценного золотого времени он потратил, переминаясь с ноги на ногу в сторонке, пока разные никчемные типы донимали ее разговорами — и ведь наверняка совершенно неинтересными. Но в конце концов он поступил правильно. Теперь они одни. Она должна его выслушать. Ничего другого ей не остается. Кроме них, в этом новом мире нет ни души.

Он оглянулся через плечо на старый, покинутый мир. Последний из рода Дриверов вышел из-за лавров и теперь стоял у кромки воды, озадаченно глядя вслед уплывающей лодке.

— Между прочим, поэты иногда действительно умели сказать, — задумчиво промолвил Джимми, погружая весло в воду. — Например, тот тип, который написал: «Даль, вот что виду прелесть придает».[13] Дривер тоже вполне неплох, если смотреть на него издалека, через широкую полосу воды.

Молли, задумчиво глядевшая в воду, не подняла глаз, чтобы насладиться живописным зрелищем.

— Зачем вы это сделали? — тихо спросила она.

Джимми поднял весло, пустив лодку в дрейф. В тишине журчание воды у носа лодки звучало очень ясно и звонко. Весь мир, казалось, уснул. Солнце сияло во всю мочь, вода в озере пылала под его лучами. Горячий влажный воздух был насыщен электричеством в преддверии грозы. Личико Молли казалось маленьким и спокойным в тени широкополой шляпы. Джимми, глядя на нее, чувствовал, что поступил верно.

— Зачем вы это сделали? — повторила она.

— Так нужно было.

— Отвезите меня обратно.

— Нет.

Он снова взялся за весло, расширив полосу воды между двумя мирами, и опять отложил весло.

— Сперва я должен вам кое-что сказать.

Она не ответила. Он еще раз оглянулся через плечо. Его лордства не было видно.

— Можно, я закурю?

Она кивнула. Он тщательно набил и раскурил трубку. Дымок от трубки неторопливо поплыл в неподвижном воздухе. Они долго молчали. Поблизости плеснула рыба и снова шлепнулась в воду, рассыпав дождь серебряных брызг. Молли вздрогнула от внезапного звука и полуобернулась.

— Рыбка, — по-детски сказала она. Джимми вытряхнул золу из трубки.

— Почему вы это сделали? — спросил он вдруг, эхом ее собственного вопроса.

Она медленно зачерпнула рукой воду и ничего не ответила.

— Вы знаете, о чем я говорю. Дривер мне рассказал.

Она вскинула голову, на мгновение в ней словно пробудилось какое-то чувство, и тут же снова угасло раньше, чем она успела договорить.

— Какое у вас право… — Она смолкла и отвернулась опять.

— Никаких прав, — сказал Джимми. — Просто я прошу вас, скажите мне.

Она опустила голову. Джимми наклонился вперед, коснулся ее руки.

— Не надо, — сказал он. — Ради Бога, не делайте этого! Не надо!

— Я должна, — сказала она несчастным голосом.

— Нет, не должны. Это нехорошо.

— Должна. Разговорами тут не поможешь. Поздно.

— Нет, не поздно. Разорвите помолвку сегодня же.

Она покачала головой, по-прежнему машинально водя рукой по воде. Солнце затянула сероватая дымка, со стороны замка сгущавшаяся до тусклой черноты. Жара давила еще больше, гроза приближалась.

— Почему вы это сделали? — спросил он снова.

— Не будем говорить об этом. Пожалуйста…

На мгновение он увидел ее лицо. В глазах у нее стояли слезы. Увидев это, Джимми совсем потерял голову.

— Вы не выйдете за него! — закричал он. — Это же чудовищно! Я вам не позволю. Вы и сами все понимаете. Вы должны знать, что вы значите для меня. Неужели вы думаете, что я допущу…

В тишине глухо заворчал гром, словно задремавший великан что-то пробормотал во сне. Черная туча, нависшая над холмом, подползла ближе. Жара была удушающая. Посередине озера, в каких-нибудь пятидесяти ярдах от лодки, лежал островок, прохладный и таинственный в сгущающемся сумраке.

Джимми оборвал свою речь на полуслове и схватил весло.

С ближайшей стороны островка виднелся лодочный сарай — узкий ручеек, перекрытый дощатым навесом, где можно было уместить прогулочную лодку. Джимми завел туда каноэ в тот самый момент, когда обрушилась гроза, и развернул лодочку боком, чтобы можно было смотреть на дождь, хлеставший по озеру сплошными потоками.

Джимми снова заговорил, на этот раз чуть медленнее:

— По-моему, я полюбил вас сразу, как только увидел там, на пароходе. Потом я вас потерял. Потом каким-то чудом снова нашел и потерял опять. И снова нашел вас здесь, опять же чудом, но уж на этот раз я вас не потеряю. Вы думаете, я буду молча стоять и смотреть, как вас отнимает у меня этот… этот…

Он взял ее за руку.

— Молли, ведь вы не любите его! Если бы я думал, что любите, я не стал бы мешать вашему счастью. Я бы уехал. Но вы не любите! Не можете вы его любить! Он же ничтожество, Молли!

Он подался к ней, лодка сильно закачалась.

— Молли!

Она молчала, но впервые посмотрела ему прямо в глаза ясным и твердым взглядом. В ее взгляде Джимми прочел страх. Она боялась, боялась не его, чего-то другого, а чего именно — он не мог разобрать. Но в ее глазах сиял и свет. Свет этот затмевал страх, как солнце затмевает огонь, и Джимми притянул ее к себе и стал целовать, еще и еще, шепча какие-то невнятные слова.

Вдруг она рванулась прочь, дико отталкивая его. Лодка едва не черпнула бортом воду.

— Я не могу! — вскрикнула Молли, задыхаясь. — Не могу! Нельзя!

Он протянул руку, ухватился за поручень, идущий вдоль стены. Лодка пересталf раскачиваться. Он обернулся. Молли, спрятав лицо, всхлипывала тихо и безнадежно, словно потерявшийся ребенок.

Он потянулся к ней, но не решился прикоснуться. Он был совершенно оглушен.