День нашего знакомства, совместные прогулки, катание на лошадях, разговоры — я помнил все до последней мелочи. Как блестели на солнце ее золотые волосы, как сливался в божественную симфонию с порывами ветра звонкий смех, как понял, ради чего отнимал жизни у других людей. Ради ее чарующей улыбки.
'Мой друг, сегодня я узнала обо всех секретах, получила ответы на множество вопросов. И не знаю, смогу ли справиться с этим. Он ужасен — вот то единственное, о чем я могу думать. Его тайны тягчайшее бремя для меня. С ними невозможно мириться, но и не замечать очень трудно.
Я расплакалась в конце нашей нелегкой беседы, обняла измученного совестью мужчину и почувствовала, как бесконечно далеко от меня находится его душа. Он пуст, точно красивая рама в отсутствии холста, и это пугает. Я не могу найти в его глазах сердечность, их взгляд утомлен, выжжен, обезличен и тяжел, но, ради всего святого, мне необходимо помочь! Я должна понять и принять те страшные вещи, о которых он поведал. Прошлое невозможно изменить, ибо не только мы творцы самих себя, однако будущее в нашей власти.
Каково это, жить в ночи? Не видеть цветов, коими изобилует жизнь? Отнимать жизни под чужим руководством, осознавая чудовищность своих поступков, но не имея возможности отказаться? Я не могу даже представить, через что ему пришлось пройти. У меня нет оправдания для человека, звавшегося еще вчера любимым мужчиной. Зато есть желание, пламенное желание излечить его, и я буду стараться до тех пор, пока не увижу плоды своих трудов. И если когда-нибудь он заинтересуется моими записями, а это обязательно случится, коли уж мы собрались пожениться, пусть знает, что я испугана и возмущена открывшейся правдой, однако никогда и помыслить не могла оттолкнуть его от себя'.
Что есть честность? Это когда думаешь сказать одно, а говоришь правду. Во всяком случае, так мне казалось раньше. Сейчас я не умею быть искренним даже наедине с собой и, сказать по правде, получаю удовольствие от подобного стиля жизни, потому что могу быть кем угодно: злым вампиром, добрым, опасным и жестоким, но в то же время милым и чертовски обаятельным. Это мой мир, мой театр одного блистательного актера.
Я поднялся на ноги и направился к столу, чтобы вернуть дневник на место. Да, именно вернуть. Он хранил мои секреты на протяжении шестидесяти лет и вряд ли изменит своим принципам в течение ближайших месяцев, по истечению которых я с огромным удовольствием лично посвящу девочку во все тайны.
— А теперь мне пора, — едва слышно пробормотал я, задвигая ящик стола.
За окном занимался рассвет, что испокон веков влекло за собой приближение дня, а я предпочитаю, и всегда предпочитал, ночь, потому как солнечный свет является еще одним безжалостным напоминанием о том, что мне довелось родиться мертвым.
Почти настигнув двери, я отчетливо услышал тихое: 'Джей', сорвавшееся с нежных губ Астрид, и вдруг стало наплевать на целую вселенную. Забыв на минуту об осторожности, я резко развернулся, в два шага преодолел расстояние до кровати, навис над ангельским лицом, опираясь рукой на спинку, и буквально впитывал в себя теплоту ее кожи вплоть до того момента, пока она не открыла глаза.
— Если я все еще сплю, — сонно прошептала девочка, ничуть не испугавшись моей безрассудной близости, — тогда ни в коем случае не позволяй мне проснуться.
— А если нет? — усмехнулся я, в надежде скрыть за язвительными интонациями дрожь в голосе. Не знаю, что ввергло меня в больший шок: ее дурманящее очарование, сладость обжигающего дыхания или мягкие пальчики, выводящие на моем лице линии скул. Но могу предположить, что вместе они создавали взрывоопасную смесь.
— Тогда я вполне могу себе позволить это, — после недолгих раздумий вымолвила она, прикасаясь к моим губам своими. Горячие, влажные, терпкие на вкус, они явно были созданы исключительно для соблазна и успешно справлялись с моими зряшными попытками держать все под контролем.
Я ощущал, как горят пальцы, ласкающие изящную шейку с множеством сочных артерий, мысленно рычал на жалобную просьбу изголодавшегося организма и безумно боялся перейти границу дозволенного, хотя тут Астрид мне помогать не спешила. Ее маленькое сердечко с каждой секундой колотилось все сильнее, не справляясь с пестротой нахлынувших эмоций, и вот-вот готово было выскочить из груди на радость одуревшего от представившейся перспективы вампира. Мда, я превращаюсь в маньяка.
'Хватит!' — довольно строго велел себе я, неохотно отрываясь от чудеснейшего занятия.
Кстати, странность номер один, 'чудеснейшим занятием' для меня всегда был момент разрезания вен и вид неспешно сочащейся крови, а тут вдруг банальные поцелуи…
— Доброе утро, Астрид, — решил соблюсти я некие приличия, возвращая в голос привычные умиротворенные нотки. Хотя о каком, черт возьми, спокойствии может идти речь, когда перед тобой сидит раскрасневшаяся, смущенная и от этого еще более красивая девушка, на которой из одежды имеется лишь задранная маечка и непозволительно короткие шорты?
— Доброе утро, Джей, — эхом повторила за мной она, покрываясь румянцем до самого кончика носа.
Боже, если только ты существуешь, перестань меня искушать!
— Есть планы на вечер? — как бы невзначай спросил я, искоса поглядывая за быстро поднимающимся вдоль линии горизонта солнцем.
— К сожалению, есть, — явно расстроено протянула девочка, не решаясь даже смотреть в мою сторону. — Мы с Рейчел хотели прогуляться по окрестностям, а если я скажу хоть что-то о тебе…В общем, она вчера очень однозначно дала понять, в каком 'восторге' пребывает от вашего знакомства.
— Тогда, надеюсь, ты не против небольшой слежки? — тоном змея искусителя предложил я, с воодушевлением вслушиваясь в участившийся пульс, послуживший лучшим ответом. К слову, очень даже неплохая идея, я на самом деле люблю по-настоящему опасные игры, а блондиночка достойный кандидат на роль знающего гроссмейстера.
Пропустив мимо ушей однообразные вопросы: 'Что ты имеешь в виду?' и 'Как?', я весело помахал ей рукой и вышел из комнаты раньше, чем Астрид успела опомниться.
Для начала неплохо было бы навестить свой буйный и не наделенный интеллектом 'завтрак', затем можно заехать в ближайший музыкальный магазин и купить пару сборников готического рока. Хочется понять, чем он ей так нравится?
Продолжая строить планы на день, способные ускорить ход времени и хоть как-то скрасить ожидание, я быстро добрался до Мерседеса и занял водительское сиденье. Зеркало заднего вида отразило не совсем привычную для меня картину: широкая улыбка, неистово блестящие глаза, взлохмаченные нежными девичьими пальчиками волосы…Да, определенно, таким я себе нравлюсь гораздо больше. Что ж, это только к лучшему, моей жизни давно недоставало изрядной доли безрассудства.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
