Но это удивительное выражение тотчас сменилось холодностью. Шейх подошел к Тэмпл поближе и колюче заметил:
— В это время вы всегда уже спите.
Это были первые слова, обращенные к ней за минувшую неделю.
— Я как раз собиралась кликнуть Рикию, — солгала Тэмпл и интуитивно отступила на шаг от демонически прекрасного молодого араба, небритого и одетого во все черное. — Вы так быстро вернулись домой. Я полагала, что вы будете отсутствовать несколько дней.
— Первоначально я собирался пробыть на охоте неделю. Но я слышал, как вы взываете ко мне. — Жестокая ухмылка скривила его губы, и шейх добавил: — Вы скучали по мне и очень хотели, чтобы я вернулся.
Тэмпл вспыхнула и засомневалась, не может ли он и в самом деле читать самые сокровенные ее мысли.
— Я могла бы не видеть вас вечность, и этот срок не показался бы мне излишне долгим, — пожала плечами Тэмпл и повернулась к шейху спиной. Она твердым шагом направилась к спальне, задержалась на пороге и распорядилась: — Позовите ко мне Рикию. Я устала и хочу спать. — Потом она повернулась лицом к шейху, демонстративно зевнула и сказала: — Ваше общество всегда оказывает на меня усыпляющее действие.
Поздно ночью Тэмпл разбудила оружейная пальба. Не успела она открыть глаза, как Шариф крепко зажал ей ладонью рот так, что она не могла ни вскрикнуть, ни застонать. Он грубо стащил ее с дивана и затолкал под свою кровать.
За пологом шатра свистели пули, ржали лошади, кричали люди.
Охваченная ужасом, Тэмпл широко раскрыла глаза. Она не понимала, что происходит.
Шейх знал это слишком хорошо. Продолжая зажимать ей рот рукой, он прошептал ей на ухо: — Лежите, не двигаясь. Боже вас упаси издать лишний звук.
Тэмпл кивнула.
Шариф отпустил руку и откатился от нее. Сердце Тэмпл бешено стучало, когда она, обернув простыней обнаженное тело, широко раскрытыми глазами следила из-под кровати за тем, как Шариф натягивал брюки. Потом, без рубашки и босой, он ринулся из шатра, и через секунду Тэмпл услышала, как он отдает приказания своим воинам.
Девушка закрыла глаза и стиснула зубы, напуганная пальбой и криками раненых.
Командование бедуинами взял на себя шейх. Он сразу понял, кто напал на его лагерь. Турки. Ненавистные турки.
Презирая страх, шейх сражался в самой гуще боя, взбешенный тем, что султан решился атаковать первым. Ярость удесятерила его силы. Шейх вырывал ружья из рук своих охваченных паникой врагов, прежде, чем они успевали прицелиться в него. Его кривая сарацинская сабля с размаху рассекала противников по полам. Люди стонали. Умирающие турки истекали кровью у его ног.
Одна пуля задела левое плечо шейха, другая оцарапала правую щеку. Он ничего не замечал. Глаза его горели ненавистью и яростью, он сражался, будто одержимый дьяволом. Он готов был уничтожить всех турков на свете, если хотя бы один золотистый волосок упадет с головы женщины, которую он скрывал в своем шатре.
Не прошло и пятнадцати минут, как кровавое сражение завершилось. В тусклом свете луны на поле брани осталось лежать полдюжины верных воинов шейха. Из тридцати турок, которые осмелились напасть на мирный лагерь, в, живых остался только один, Шариф специально пощадил его.
Не успел развеяться дым от выстрелов, как шейх уже стоял напротив пощаженного врага, говоря:
— Я сохраняю тебе жизнь с определенной целью.
Округлив глаза, благодарный турок воздел руки к небу и повалился на колени перед шейхом. — Помилуй тебя Аллах!
— Успокойся! — поморщился шейх. — Встань!
Склонив голову, турок, шмыгая носом, поднялся.
Шариф быстро допросил его. Испуганный до полусмерти турок подтвердил, что на ночной разбой его послал хозяин, Мустафа ибн Хусейн, но цели налета он не знал. Доверием Мустафы пользовались только старшие командиры. Ему отдавали приказания — он их выполнял. Среди людей Мустафы прошел слушок, что они должны были доставить в его дворец что-то или кого-то, но о чем шла речь, несчастный турок не ведал.
Шейх сохранял абсолютное спокойствие, но внутри у него все сжалось. Возможно ли, что люди Мустафы пришли за Тэмпл Дюплесси Лонгуорт?
Шариф отправил помилованного турка к его господину с запиской: «Если твои люди еще раз окажутся возле моего лагеря, я, Эль-Сииф, шейх Шариф Азиз Хамид, нападу на твой дворец и прикончу тебя собственными руками».
— Скажи Мустафе, что его смерть не будет ни быстрой, ни легкой, — велел шейх. — Я придумаю для него такую невиданно мучительную казнь, какую даже он, с его развращенным умом, не сможет вообразить.
Глава 20
Стрельба прекратилась так же неожиданно, как и началась, и лагерь вернулся к своей обычной ночной жизни. Тэмпл лежала под кроватью и дрожала, не зная, что ей делать.
Она прекрасно понимала, что схватка закончилась, но не могла догадаться, чья взяла. Тэмпл полагала, что нападение могло быть совершено на лагерь с целью ее освобождения. Возможно, ее семья каким-то чудесным образом узнала, что она томится в плену, и наняла бедуинов из соседнего племени, чтобы те вызволили Тэмпл из неволи. Возможно, это ее последняя ночь в плену. Возможно, пока она здесь лежит, спасители ищут ее повсюду. Возможно, ей следует выбраться из-под кровати, выскочить из шатра и как можно скорее дать о себе знать.
Но сразу после всех этих «возможно» ей на ум пришло еще одно, которое заставило ее сердце почти остановиться. Возможно… шейх погиб в схватке…
Тэмпл представила себе молодого шейха лежащим на песке, изрешеченного пулями, обратившего невидящий взор к звездному небу.
Тэмпл отогнала ужасное видение и тяжело вздохнула, когда кто-то откинул полог шатра и внутрь заструился лунный свет. Девушка почти перестала дышать. Замерла. Прислушалась. И поморщилась, когда сильная рука ухватила ее за плечо. Тэмпл повернула голову и с облегчением вздохнула, заметив сияющее на безымянном пальце руки рубиновое кольцо.
Когда Тэмпл выпрямилась и подняла голову, она с трудом узнала в высоком ухмыляющемся мужчине шейха Шарифа. Небритый, с обнаженным торсом, с полубезумными глазами, он истекал потом и кровью. Из его левого плеча сочилась красная влага, под правым глазом красовалась нашлепка из грязи и крови.
— С вами все в порядке? — Голос его звучал па удивление грубо, глаза недоверчиво осматривали девушку. Впрочем, ответа он дожидаться не стал. Он резко повернул ее к себе спиной, пристально вглядываясь, нет ли на теле Тэмпл следов крови или насилия.
— Прекратите! — гневно запротестовала девушка, сжимая узел простыни, скрывающей ее тело. — Со мной все прекрасно.
Шейх не обратил никакого, внимания на ее слова. Крепко схватив Тэмпл за руку повыше локтя, он начал медленно поворачивать ее, внимательно рассматривая каждый сантиметр ее тела. Желая убедиться в том, что девушка не пострадала, он медленно провел рукой по ее шее, голове, обнаженным рукам, спине и плечам, затем его пальцы спустились по простыне. Осмотрев Тэмпл, шейх перевел взор на диван, на котором она обычно спала, и заметил, что он пробит пулями. Они встретились взглядами, и Тэмпл поймала в его глазах выражение мягкости и нежности, так несвойственное ему.
