— Надеюсь, что ваши мужские посиделки не превратятся в заурядную пьянку и дебош. Не хотелось бы, чтобы ваши крики помешали мне ночью спать.
— Нам предстоят вовсе не мужские посиделки.
Тэмпл повернулась к шейху лицом.
— Неужели? А я-то думала, что именно поэтому…
— … я не настаиваю на вашем присутствии, — закончил он за нее. — Женщины обязательно должны присутствовать на празднике.
Тэмпл снова повернулась к книжным полкам и стиснула зубы. Шариф, бросив рубашку на маленький столик, бесшумно подошел к ней.
Жар, исходящий от его нагого торса, обволакивал ее. Смесь запаха мужского тела, ароматов пустыни и сигар «Картье» подсказал Тэмпл, что Шариф стоит прямо у нее за спиной.
— Вы, упрямые, невежественные американцы, — холодно произнес шейх, — вы ничего не знаете о моем народе и наших обычаях. Коран запрещает пить вино.
— Мне это известно. — Тэмпл обернулась так быстро и резко, что едва не стукнулась подбородком о грудь молодого вождя. Она состроила недовольную гримасу и потребовала ответа: — Почему меня не пригласили на празднества?
— Шейх Рахман привез с собой свою младшую дочь.
— Ну и что? — нахмурилась Тэмпл. — Какое отношение имеет его младшая дочь к тому, что меня не пригласили на праздник? Я знаю, как вести себя с детьми. Они любят меня, и я люблю их. Наверное, она прелесть?
— Да, она прелесть, — подтвердил шейх и отвернулся. — Мне пора одеваться.
— Но ведь сейчас только два часа.
Шариф уже не слушал ее. Он подошел к выходу, откинул полог и позвал Тариза. Через несколько секунд дюжие арабы внесли в спальню кадки с горячей водой.
— Начало празднества намечено на три, — бросил шейх.
— Да? И сколько оно продлится? — как можно равнодушнее поинтересовалась Тэмпл.
— До трех утра.
Тариз и другие мужчины вышли. Войдя в спальню, шейх задернул за собой полог.
Тэмпл устроилась на диване и постаралась сосредоточиться на книге. Она прикладывала нечеловеческие усилия, чтобы не думать о том, что за занавеской нагой мужчина плещется в ванне. Из-за стен шатра не доносилось ни звука, казалось, весь мир сузился до размеров спальни, где мылся молодой араб.
Тэмпл не выдержала. Она отложила книгу, откинула голову на высокую спинку дивана и заткнула уши.
— Тэмпл, вы что… плохо себя чувствуете?
Девушка вскочила. Шейх, как всегда, неслышно вошел в гостиную. Он уже полностью оделся.
— Если у вас болят уши, я попрошу Рикию согреть немного масла…
— У меня все в порядке с ушами, благодарю вас. — Тэмпл снова взялась за книгу, но читать не смогла.
Шарифу чрезвычайно шли роскошные белые одежды. На поясе у него висела украшенная драгоценностями сабля. Шейх был гладко выбрит, лицо его светилось здоровьем. На пальце сверкал рубин. Глаза его сияли страстью и холодом одновременно. Тэмпл почувствовала сладкую истому.
Вы бледны, — сухо заметил шейх. Он опустился на колено и положил руку ей на лоб. — Должно быть, вам вреден наш климат. Жара плохо действует на вас.
— Да, это все от жары, — поспешно согласилась Тємпл, прекрасно зная, что ее недомогание связано только с ним. Похоже, что и сам шейх в этом не сомневался.
Он встал и направился к выходу. Возле самого полога он задержался и бросил через плечо: — Вам не следует выходить из шатра.
Тэмпл осталась сидеть на диване, впрочем, ее терпения хватило лишь на минуту. Потом она вскочила, подбежала к выходу и выглянула из-за занавесей, чтобы разглядеть удаляющуюся фигуру своего похитителя.
Он шел величественной походкой истинного властителя. Его сопровождал черно-золотой гепард, ласковый, как домашняя кошка.
Тэмпл вздрогнула. Если он захочет, то сможет выдрессировать ее так же, как этого злобного гепарда? Она быстро задернула занавесь и направилась к дивану.
Тэмпл всеми силами старалась не обращать внимания на праздничную суету за стенами шатра. Крики и смех скоро превратились в постоянный гул, на который трудно было не реагировать. Вскоре раздался барабанный бой. Тэмпл сгорала от любопытства. Она хотела видеть все, что происходило снаружи. Да, но ведь Шариф велел ей оставаться в шатре. Ну и черт с ним!
Тэмпл вскочила с дивана и заторопилась к выходу. Там она немного замешкалась, набрала полную грудь воздуха, отбросила полог, вышла из шатра и… замерла. На противоположной стороне водоема, под раскидистыми тенистыми пальмами, один на другом лежа ли толстые мягкие ковры. На подушках восседали представители двух дружественных племен — все в самых изысканных, дорогих одеяниях. Праздничный обед только что завершился, и теперь гости и хозяева вкушали густой, ароматный, сладкий кофе из крохотных чашечек ручной работы.
Взгляд Тэмпл тотчас выхватил из толпы прекрасный лик шейха. Он сидел, поджав под себя скрещенные ноги, перед низким столиком, на котором красовались серебряный кофейный сервиз и пиалы со всевозможными сластями — засахаренными фруктами и печеньем.
Справа от шейха восседал бородатый мужчина, одежда которого переливалась всеми оттенками синего. В этом мужчине Тэмпл узнала гостя Шарифа. Слева сидела прекрасная молодая женщина в изысканных одеждах розово-малиновых тонов, Полупрозрачная вуаль, вспыхивающая крошечными бриллиантами, скрывала верхнюю часть лица, но не красоту обладательницы. Кисти рук прекрасной незнакомки были украшены золотыми браслетами, а каждый пальчик — золотым колечком.
Шариф повернулся к красотке и что-то прошептал ей на ухо. Глаза его сияли.
Боже! Какая же она дурочка, думала про себя Тэмпл. Дочь шейха Рахмана оказалась вовсе не маленькой девочкой, а молодой цветущей женщиной. Тємпл с тяжелым сердцем наблюдала, как Шариф наклонился еще ниже, чтобы расслышать щебетание молодой арабки. Во время разговора прелестная соблазнительница доверчиво вложила свою нежную ручку в сильную ладонь Шарифа.
Тэмпл сдавило грудь. Ей хотелось скрыться в шатре, но она не могла сделать ни шагу. Только теперь она начала кое-что понимать. Так вот зачем шейх Рахман привез к Шарифу свою дочь. Возможно, сейчас совершается нечто вроде помолвки. Значит, Шариф женится на этой женщине!
Шейх встал, направился куда-то сквозь толпу и исчез между пальмами. Вслед за ним начали подниматься хозяева и гости.
Раздалась барабанная дробь. Музыканты заиграли на тамбуринах.
По толпе, предвкушающей удовольствие, прокатилась волна возбуждения. Внезапно в образовавшийся круг вступили воины, вооруженные мечами. К ним присоединились певцы. Они выстроились в два ряда, один против другого, и начали, раскачиваясь взад-вперед, исполнять арабские песнопения. Затем мужчины с мечами медленно пошли друг за другом по кругу, ступая в такт звукам барабана. Из пальмовой рощи показался молодой стройный мужчина, вооруженный мечом, и толпа разразилась аплодисментами и возбужденными криками. Шариф вступил в центр круга, и теперь взгляды всех присутствующих устремились на него.
