— Нам нужно подумать…
— Естественно.
Попы пришли сами в количестве пяти человек под предводительством епископа Алексия настоятеля Успенского монастыря Одессы.
Церковников полковник явно заинтриговал. С одной стороны социалист и явный революционер, одно только обращение «товарищи» принятое в корпусе говорило за себя. С другой, решительная зачистка города от бандитов и арест большевистских лидеров иерархам не могли не понравиться... Да и звезда Богородицы на флаге, опять же...
Что до подтверждённой Климовым свободы вероисповедания, то к ней церковники уже привыкли при Временном правительстве, и от полковника-социалиста другого не ждали. Да и понимали в душе, что к временам государственной Синодальной Церкви уже не вернуться. И не особо хотелось этого многим. Теперь хоть РПЦ управлялась своим патриархом, а не назначенным чиновником, которым мог стать кто угодно вплоть до масона-атеиста или тайного иудея включительно, бывали среди Обер-Прокуроров Синода в царские времена, и такие персонажи.
Сам Климов к церковникам относился враждебно. Слишком много грязи, предательства, слишком они дельцы от веры ничем не гнушающиеся, бесило особенно то, что они нарушали собственные заповди и грешили «смертными» грехами, даже вспоминать всю эту мерзость не хотелось. Да, исключения были, но они только подтверждали правило.
Но сейчас он постарался засунуть свое истинное отношение к церковникам поглубже в себя. Хоть и лишилась РПЦ монополии на православную веру в России, но она все же контролирует еще довольно значительную по численности паству и ее надо перетянуть на себя.
После разговоров с заходами вокруг да около, с «плачем» о наступивших тяжелых временах, Климов понял, что церковники пришли с главной идеей, получить финансовую поддержку.
Снова начало прорываться раздражение.
— Давайте говорить прямо…
«Денег нет, но вы держитесь», — чуть не ляпнул Михаил.
— …Теперь ваше благосостояние будет зависеть только от щедрости самих верующих и вашего труда. Зарабатывайте сами. Финансировать прямо вас я не буду, но храмы и монастыри станут собственностью церковных общин, а не государства, как было при царе через Синод и как остается при большевиках. В случае общественно-полезной деятельности: обучении грамоте детей и взрослых, создание приютов и больниц, развития разных ремесел, приходы и монастыри будут освобождены от налогов. И это освобождение от налогов тоже не просто так, а за полную лояльность власти. Никто не мешает вам выразить свое мнение, но… любое подстрекательство народа к бунту будет жестоко пресекаться. Ибо сказано, что всякая власть от бога…
К ученым и преподавателям, а так же студентам в Одесский университет, он поехал сам. Студенты — один из самых проблемных контингентов и если не найти с ними общий язык, то можно огрести много проблем.
«Вообще учебные заведения по-хорошему надо выносить из крупных городов, ни к чему хорошему это не привело и не приведет в будущем», — подумал полковник.
История показала, что молодежь легко поднять против собственной власти. Фрондерство к власти у студентов неистребимо. Это произошло в царской России, это легко произошло в республиканской Франции, и результатом стало свержение де Голля.
«Нам такого не надо, а значит поступим по примеру англичан и создадим закрытые университеты вроде ихнего Оксфорда с Кембриджем, — решил он. — Построим в живописном месте ВУЗы от учебных корпусов до общежитий, а вокруг всякие кафе, кино, спортивные сооружения, клубы, пляжи и так далее. Вот там и воспитаем молодежь в строгости и патриотизме. У англов получается, так почему у нас не получится? И даже для своей «золотой молодежи» свой закрытый Итон организуем. Получится, никуда не денутся, будут свою Родину любить, а не на Запад заглядываться да белыми ленточками подвязываться».
— Но с этими каши по большому счету уже не сваришь, придется кинуть им несколько плюшек, чтобы если не сторонников получить, то хотя бы обеспечить нейтралитет…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Поднявшись на подиум перед доской, Михаил обратился к собравшимся:
— Здравствуйте товарищи студенты!
Студенты пока в целом встретили его нейтрально, но оно и понятно, сами они по большей части приверженцы социалистический идей и Климов себя так же называет и проявлять агрессию по отношению к нему причин нет, но он все же военный, а студенты к ним всегда относятся с настороженностью.
— Не стану говорить длинных пространственных речей, я в этом деле сотрясания воздуха не мастак. Перейдем сразу к конкретике. Многие из вас сейчас не в состоянии оплатить учебу из-за всех этих революционных пертурбаций. Мое предложение простое, вы заключаете договор с городом и учитесь бесплатно, но взамен по окончании обучения отрабатываете вложенные городом в вас средства именно там, где это нужно городу от трех до пяти лет в зависимости от того, кто сколько проучился оплатив за себя к этому моменту. Так же на этот срок город обеспечивает вас жильем и питанием. Согласитесь, что это логично если вы в ответ отработаете эти весьма немаленькие вложения там, где вы нужнее всего городу.
Студенты загудели в основном выражая согласие.
— Ну и проявите революционную сознательность, то есть учитесь, а не занимайтесь черт знает чем.
Давить сильнее пока Михаил не стал. Придет время и надавит так, что фекалии полезут из одного места.
Так же анонсировал реформу начального и среднего образования, заключавшееся скорее в том, что теперь оно станет обязательным для всех с семи лет. Начальное — бесплатное, а дальше придется платить, немного, но придется ибо что дается бесплатно — не ценится. А те, кто все же не сможет за тех заплатит государство, но с отработкой после учебы.
Так же рассказал о программе ликвидации безграмотности. Читать, писать и считать должны уметь все.
Так же пообщался с ученой братией. Их в Одессе тоже оказалось немало.
Чего только стоит Ляпунов Александр Михайлович. Основоположник теории устойчивости равновесия и движения механических систем с конечным числом параметров. Так же работал в области дифференциальных уравнений, гидродинамики и теории вероятностей.
Климов, после того как прочел краткую справку об этом человеке, что подготовил для него Гумилев, сразу же подумал о ЭВМ, точнее правильнее сказать МВМ — Механической вычислительной машине на основе реле, предтече компьютеров.
Ну и как мог объяснил об этом устройстве Ляпунову, как и о том, какие задачи этой машине предстоит выполнять.
Только заметил, что слушал его ученый как-то рассеяно. Но причину этого знал — болезнь жены, все та же чахотка, от которой ей в последние недели стало хуже и надежды на улучшение нет, конец близок. Из тех данных, что предоставил Гумилев, полковник знал, что Ляпунов свою жену очень любит, прямо до умопомрачения.
«Только бы не застрелился, — со вздохом подумал Климов. — Надеюсь, новая идея его все же увлечет, и он после ее смерти полностью отдастся работе. Да, надо его как-то переключить на другую тему, запрограммировать, что создание МВМ станет лучшей памятью его жене — памятником…»
Так же имелись другие величины. К примеру, Сикорский Иван Алексеевич. Психиатр, публицист, профессор Киевского университета Святого Владимира, почётный член Киевской духовной академии, сбежавший от большевиков в Одессу, но и здесь его настигли. Основатель журнала «Вопросы нервно-психической медицины и психологии», Врачебно-педагогического института для умственно-отсталых детей и Института детской психопатологии. Отец выдающегося авиаконструктора Игоря Ивановича Сикорского.
— У меня к вам две просьбы Иван Алексеевич.
— Какие же?
— Первая. Свяжитесь с сыном и пусть он приедет в Одессу. У меня для него полно работы, самолеты нужно делать.
— Он в Англию уехал… большевики на него охоту устроили.
— Вот пусть возвращается. Я хоть и социалист, но все же демократ. Нечего на наших врагов работать, что нас постоянно предавали…
