— А вторая?
— Присмотрите за товарищем Ляпуновым. Этот человек очень нужен нашему Отечеству, если мы его лишимся, то это будет очень большая утрата сравнимая… я даже не знаю с чем такую потерю сравнить. Таких специалистов как он, по пальцам одной руки пересчитать можно, и то лишние пальцы останутся.
— Даже так?
— Да. В общем не нравится мне его психическое состояние, очень уж ухудшающееся здоровье жены на него сильно угнетающе действует, как бы глупостей не наделал.
— Понимаю…
— Сделайте так, чтобы после смерти жены с головой ушел в работу. А там глядишь, чуток оклемается. Время лечит.
— Сделаю, что смогу, Михаил Антонович. Пожалуй, для надежности привлеку еще для этого своего коллегу Павла Ивановича Ковалевского, а то очень уж случай тяжелый.
— Благодарю.
Имелось еще несколько человек достаточно известных в обществе, но пока не особо интересных Климову из-за их политических убеждений: монархисты и националисты… с откровенным фашистским уклоном вроде того же Ардашева Павла Николаевича. Сейчас связываться с ними было политически ошибочным, ибо сам полковник на виду и его связи отслеживаются, так что слухи могли пойти не самые хорошие, а оправдываться это всегда ставить себя в позицию слабого. Но и не тиранил. Цели они ставили правильные, вот исполнение, как водится, подкачало, топорно, очень топорно. Ардашев боролся с окраинским сепаратизмом и позже, немного скорректировав идейную составляющую его можно привлечь к продолжению этой деятельности.
Так же Климов попросил ученых пока телеграф и почта еще хоть как-то работает писать своим коллегам, чтобы они ехали в Одессу.
— Вся эта вакханалия надолго, год точно продлится. Профессуру примутся всячески гнобить, особенно когда моя армия начнет давить всех этих большевиков-марксистов — выкормышей банкиров, безграмотное быдло под их управлением станет показывать свою власть и превосходство над образованными людьми, всячески куражиться и убивать, так как врагам нашим не нужно, чтобы в России остались хоть сколько-нибудь грамотные люди. Вот, Иван Алексеевич не даст соврать, как его сына, талантливого авиаконструктора хотело арестовать ВЧК. Да вы и сами это знаете… Я уже молчу про голод и холод, а также болезни, что из-за этого вспыхнут. Тиф и так постоянно тлеет, а вскоре и вовсе полыхнет… Здесь на юге с этим будет чуть полегче, ну и отношение другое.
Климову в первую очередь требовались все, кто связан с медициной и биологией. Хотел поручить им разработать пенициллин, дескать подобные работы ведутся во Франции, а для начала доведут до ума стрептоцид.
Так же нужны химики, металлурги и вообще все-все-все.
19 Состоялось у Михаила Климова еще одно знакомство с довольно интересной и значимой в городе личностью без которой не проходило ни одно сколько-нибудь значимое событие, что называется в каждой дырке — затычка.
— Артур-Виктор Антонович Анатра, — представил эту личность Виктор Федоров, с которой Воздушный казак Вердена был хорошо знаком. — Предприниматель, промышленник и банкир. Миллионер и филантроп. Купец первой гильдии, надворный советник, потомственный почетный гражданин, почетный мировой судья, гласный городской думы и общественный деятель. Один из родоначальников российской авиации, основатель и владелец авиастроительного завода, третьего в России по объему производства. Инициатор создания Одесской авиашколы, что содержал на свои средства и считавшейся в лучшей в стране, что я подтверждаю, ибо сам тут преподавал перед возвращением во Францию, где меня тут же арестовали, а потом вы вытащили…
— Добрый день, — кивнул Анатра.
Невысокого роста и плотного телосложения, чернявый, в общем типичный итальянец-южанин. На груди орден Святого Владимира четвертой степени.
— Добрый, — улыбнулся в ответ полковник. — Я так понимаю, вас интересует судьба ваших заводов и, в частности, авиастроительного…
— Да, большевики их национализировали…
— Что ж, особо я вас не порадую. Как вы наверное уже знаете, в этом плане СДПР с большевиками солидарна, то есть вся тяжелая промышленность должна находиться в руках государства.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Но мой завод нельзя отнести к тяжелой промышленности…
— Зато он относится к стратегически важным, Артур Антонович. Сами понимаете, самолетостроение — это вопрос обороноспособности государства, а значит и его выживания. Государство не может допустить того, чтобы этот завод у вас кто-то смог купить и разорить, тупо вывезя станки или просто приведя их в негодность. А купить у вас его попытаются, по-доброму или не очень начав шантажировать вас жизнью ваших родных. Тем же англичанам с американцами собственное производство самолетов в России как серпом по одному месту.
— Хм-м… да, я вас понял.
— Но тут для вас и таких как вы, заводчиков, есть лазейка.
— Какая?
— Акционирование завода и выделение контрольного пакета акций государству. В итоге вы остаетесь совладельцем своего любимого детища и в то же время вы выходите из-под удара враждебных сил, ибо давить на вас и выкупать вашу долю становится бессмысленно, государство не даст тут ничего испортить.
— Пожалуй это действительно выход… — согласился Артур Анатра, после короткой паузы.
Для Климова это тоже был выход. Ибо национализировать легко, а вот что потом с этими заводами делать? Кого поставить рулить? Кадров-то нет. Большевики на этом погорели — рабочие оказались не способны руководить большими заводами и в итоге все развалилось, гнали чудовищный брак, портили оборудование. Так что пусть рулят те, кто их создал имея нормальный доход и как следствие желание развивать свои предприятия дальше, а не сидеть на жопе ровно, как если бы пришлось поставить левых управленцев получавших бы гарантированную зарплату и не видящие смысла трепыхаться, ведь это риск, за который по голове не поглядят, а в случае неудачи еще дадут пинка под зад.
Немного подумав, Климов решил кинуть этому итальянцу с обширными связями заграницей, чтобы точно не держал фигу в кармане, еще один пряник, сказав:
— В перспективе Артур Антонович я хотел бы вас видеть во главе авиационной промышленности. Не знаю как должность будет называться, но по факту министерский уровень. Но это в случае моей победы.
Анатра аж задохнулся от восторга. Все-таки это очень тщеславный человек, что всегда стремился быть на виду и такая должность, это даже больше, чем он мог мечтать.
— Согласны?!
— Да! Да, черт возьми! Еще бы! — наконец выдал Анатра, не находя себе места начав активно махать руками, как истинный итальянец.
— Ну и замечательно. Расскажите о своих нынешних возможностях. Завод способен выпускать самолеты? А то у меня есть некоторое количество трофейных двигателей в районе сотни, некоторые даже с кабинами… и было бы неплохо, чтобы они не лежали просто так и пылились, да ржавели.
— Да, Михаил Антонович, завод полностью работоспособен и производство можно запустить хоть завтра! Помимо того, что я могу пустить в работу ваши двигатели у меня на складе имеется некоторое количество своих. В том числе имеются готовые самолеты.
— Много?
— В общей сложности двести сорок два самолета. Семь десятков «фарман» и наши собственные разработки: «анаде» и «анасаль». И еще сто пятьдесят аппаратов находящиеся в различной степени готовности.
— О! — в изумлении выдал Михаил. — Армада! Жаль только на них пилотов нет…
— Вообще-то помимо наших трех десятков, есть еще около полусотни более-менее подготовленных пилотов, — сказал Федоров. — Смогли укрыться от большевиков.
— Да это просто праздник какой-то! — уже откровенно воскликнул полковник.
Но, как и всегда бывает, в каждой бочке меда есть своя ложка дегтя.
— А как с собственным производством двигателей? — спросил он.
— Тут все печально Михаил Антонович… Завод по производству двигателей построили в Крыму под Симферополем, там у меня еще один сборочный цех корпусов, но увы, не успели завезти все необходимое оборудование. Сначала французы, у которых заказали всю оснастку, задержали отправку, чтобы оснастить свои заводы, а потом случилась революция как у нас, так и у них… Что-то вроде в Архангельск успели все же завезти, но теперь сами понимаете…
