«С самого рождения я никому не была нужна. Недавно я звонила своему биологическому отцу (со слов тети, именно он – мой отец, правду уже не узнать, так как мамы нет в живых). Он не ответил. Любви мамы я тоже не знаю. Бабушка всю жизнь мне говорила о том, что я никому не нужна. Только тетя меня как-то поддерживала, но и там не все было гладко. Она приучила меня не высовываться. Когда в школе задавали сложную задачку по математике, которую я не могла решить самостоятельно, я шла к ней за помощью. Как правило, все заканчивалось руганью – я не могла толком объяснить, чего не понимаю, она заводилась, повышала голос, и я в страхе убегала, плача и думая о своей никчемности и ненужности. Потом успокаивалась и приходила снова, уроки-то ведь делать надо. Но никто меня не жалел, не прижимал к груди и не успокаивал. Думаю, что тетю саму не приучили к проявлению любви. Мы с ней были сами по себе. Так я стала правильной, ответственной, якобы все знающей либо молчащей, чтобы не ошибиться и не опозориться при всех. Очень стыдно, когда надо мной смеются, легче не высовываться».
* * *
Провалиться сквозь землю, сгореть со стыда, спрятаться, чтобы никто не видел, исчезнуть… Стыд парализует, кровь приливает к лицу, колени слабеют, невозможно сделать шаг, несмотря на отчаянное желание убежать. Некоторые психотерапевты называют атаку стыда – шоком. Вызвать это жгучее чувство, которое шлейфом тянет за собой воспоминания о ряде предыдущих постыдных событий, может самая банальная мелочь. И вот оно снова здесь – гнетущее чувство собственной неуместности, непригодности и неадекватности ситуации.
Безошибочным показателем заражения стыдом является отсутствие контакта со своими истинными потребностями. Подмена своих потребностей чужими ведет к ощущению ущербности и зависимости от одобрения извне.
Самоуничижение становится распространенным следствием сгорания от стыда. Сталкиваясь с трудностями реализации планов и с очередным отвержением, стыдящийся злится на себя. Гнев становится компенсаторным «оружием» стыда, разрушая изнутри и помогая «исчезнуть». Кроме того, гнев – более понятная реакция, ее проще распознать, с ней легче разобраться, чем со стыдом, и нет потребности проваливаться сквозь землю при ее возникновении.
* * *
«В моем случае стыд связан с заиканием, которое у меня с детства. Перед тем как произнести вслух некоторые слова, я проговариваю их про себя, чтобы убедиться, что смогу произнести их, не споткнувшись. Если не уверен, что выговорю, то подбираю синоним. Нет худа без добра – это обогащает мой словарный запас. В детстве я порой хотел провалиться сквозь землю, когда в компании сверстников вдруг заикался и не мог что-то выговорить. Порой они ржали над этим, и это было для меня убийственно».
* * *
«Чувство стыда – важная тема! Оно сопровождает меня по жизни, ходит за мной, как тень, и оставляет отпечаток на всех моих поступках. Все, что я делаю, направлено на то, чтобы не испытывать чувство стыда. Даже мое стремление развиваться как личность содержит желание убежать от стыда за свою неудавшуюся жизнь. Работа должна быть такой, чтобы за нее не было стыдно. Отношения должны быть такими, чтобы не было стыдно рассказать о них и показать близким, особенно родителям. Все мои стремления чему-то научиться связаны с тем, чтобы мне не было за себя стыдно. Все мои достижения – это результат огромной “жизненной цели”: влезть в определенные рамки, в тот образ, который мне “нарисовали” и объявили “должным”. Выбиваясь из этого образа, я испытываю непреодолимый стыд. Мне бывает стыдно за других людей, даже мне не знакомых. Я с трудом смотрю комедийные фильмы, в которых люди попадают в глупые и нелепые ситуации или ведут себя так, что мне становится за них стыдно. Это уже ни в какие ворота не лезет!»
* * *
Это трудное чувство дано нам для обучения. Польза от стыда все же есть. С его помощью необходимо научиться осознавать свои насущные потребности, мысли, чувства, желания. Стыд помогает сформировать адекватное «Я» и является проводником к уникальности. Вместо старания уничтожить стыд необходимо научиться использовать его в конструктивных целях, как сигнал к изменению.
Если полноценно проживать стыд и оказывать себе поддержку, то вместо стремления соответствовать ожиданиям окружающих можно признавать и ценить собственные чувства и желания и действовать исходя из них, строить свою жизнь согласно своим собственным ценностям, а не навязанным с детства.
Упражнение для распознавания стыда
• Опишите переживание стыда. Что происходит в теле?
• Какие сферы вашей жизни более всего пронизаны стыдом?
• Выберите недавний случай, когда вы переживали шок стыда. Что привело вас к этому: давление, гнев, критика, страх, отвержение, ощущение покинутости, отсутствие желанного внимания?
• Вспомните ситуации из раннего детства, когда вы испытывали стыд. Что способствовало его возникновению? Насколько в тот момент вы позволили себе самовыражаться? От кого шла самая большая угроза?
Вина
Всему ища вину вовне,
Я злился так, что лез из кожи,
А что вина всегда во мне,
Я догадался много позже.
Игорь Губерман
Вина – знакомое с детства чувство, вряд ли вызывающее ностальгию. Вина не является базовой эмоцией и не имеет основы в биологических процессах тела. Связано понятие вины с воспитанием, культурными стереотипами, ценностями и нормами морали.
Переживание вины настолько существенно и сопровождается таким тягостным ощущением собственной неполноценности, что со временем превращается в способ восприятия мира. Хроническая, привычная вина физически преображает тело: понурые плечи, вогнутая грудь, желание сжаться, занять как можно меньше места. Вряд ли у такого типажа будет расслабленная походка, широкий шаг, яркая жестикуляция и проявленная мощь в голосе. Самый откровенный признак виновности – неспособность смотреть в глаза собеседнику.
Вина делится на ситуационную, невротическую и экзистенциальную. С ситуационной виной все просто: совершил поступок не по совести или не сделал того, что должен был, и в результате этого возникает чувство вины. Оно как маяк-ориентир, служащий для того, чтобы сделать выводы и исправить ситуацию. Благодаря этому механизму личность зреет, развивается и движется к более полноценной самореализации.
С виной невротической все обстоит сложнее. Давайте заглянем в этот ящик Пандоры. Впечатлительный возраст для воспитания в себе перманентной вины – от 3 до 6 лет. В этот период ребенок начинает осознавать, что наделен социальными ролями и обязанностями. Ради стабильной любви близких он учится сдерживать свои эгоистические, агрессивные и сексуальные порывы. Незрелые родители быстро обнаруживают у детей этот регулятор поведения и используют его в своих «педагогических» целях. Эрик Эриксон назвал этот период детского развития «творческая инициатива, или вина». Чувство вины возникает у детей как реакция на крушение привычного с рождения ощущения своего всемогущества.
Младенцы необычайно эффективны в умении вращать мир вокруг себя и своих потребностей. Если бы не этот психологический механизм, маленький ребенок, по-другому не умеющий выражать себя, вряд ли бы выжил.
Так что лучше переживать – крах своего всемогущества или вину? Из всех возможных зол малыш выбирает последнее. При благоприятных условиях и отсутствии постоянного возбуждения чувства вины со стороны родителей, ребенок успешно преодолевает эту неудовлетворенность собой и дает волю инициативе и творчеству.
В случае же, когда родители сами страдают от чувства вины и самоуничижения, ощущение своей неполноценности структурирует личность и получает право влиять на все сферы жизни, становясь почвой для невроза.
Вина по сути – невыраженный гнев и разочарование, развернутое против себя. Как так получается, что мы непроизвольно обвиняем себя в ситуациях, когда ни в чем не виноваты? Центральным в этом нагромождении чувств является невыраженный гнев. А невыраженный гнев, в свою очередь, – не что иное, как ярость в виде подавленной беспомощности, по утверждению профессора Лесли Уаймана из Кливлендского института гештальт-терапии. Вина прикрывает беспомощность, потому что вину в обществе переживать можно – это привычно и даже социально одобряемо. А вот беспомощность, бессилие и импотенция неприемлемы и порицаются в социуме.
* * *
На одном из женских тренингов молодая женщина призналась, что исподтишка обманывает своего работодателя, который проявил к ней невероятное доверие и посвятил во все процессы управления фирмой. Он и не подозревал, что она – «засланный казачок». Со временем она стала более лояльной к тому, кого подставляет. Психологические хитросплетения привели ее даже к запретной влюбленности в этого руководителя. Ситуация отягощается тем, что она живет с мужем, который очень ее любит и, конечно, не подозревает о происходящем. И даже стоически выдерживает безудержные взрывы ярости в его адрес со стороны жены. После очередного «спускания пара» женщина переживает приступ уничтожающей вины, стыд и ощущает себя загнанной в угол и беспомощной.
