Может кому-то это покажется странным, но после этих слов у меня уже не было желания ехидничать и спорить. Не могу сказать, что тут же уверовал в существование этого жуткого артефакта, однако спеси значительно поубавилось. За годы, проведенные в Цитадели, я научился воспринимать историю лейров как нечто, меня не сильно касающееся. Другие могли сколько угодно рассуждать о «наших собратьях, погибших благодаря козням никчемных простолюдинов», я же относился к этому философски. Но сейчас неожиданно испытал горечь поражения, навеянную голосом Занди.
Я перевел взгляд на Аверре, но тот, как и подобает истинному мастеру, выглядел абсолютно невозмутимым, хотя и немного раскраснелся от выпитого вина.
— Но вы так и не объяснили, что такое эта Игла? Как, а главное, почему она так действует на лейров? Было ли это действительно нечто божественное, или очень высокотехнологичный артефакт, которым Занди I научился владеть в совершенстве?
— Ты, дружок, забегаешь вперед, — хохотнул наставник. — Это-то нам и предстоит узнать.
— Все равно это больше смахивает на сказку или бред.
Весело стрельнув глазами в сторону улыбающегося графа, Аверре сказал:
— Тем лучше, что ты так считаешь — немного здравого скептицизма мне не повредит. К тому же, твоя голова не будет забита излишними иллюзиями, это лучше скажется на работе.
— Какой именно работе?
— Узнаешь со временем. Не спеши.
Тем временем, Занди поинтересовался:
— Это все, что вы хотели от меня узнать?
И раньше, чем Аверре успел что-то ответить, я выпалил:
— Почему на Боиджии так ненавидят лейров? Я знаю, что в других мирах нас недолюбливают, и оно понятно, но о неприкрытой ненависти я никогда прежде не слышал.
Прежде, чем дать ответ, граф некоторое время подумал. Потом он заговорил:
— Это не ненависть. Это страх.
— Страх? Лейров все считают вымершими. Чего же ваши люди боятся?
Занди лукаво улыбнулся:
— Того же, что пугает тебя в махди.
— Но они меня не пугают, — как можно небрежней отозвался я. — С чего вы это взяли?
— Потому что это нормально бояться неизвестности. Ты не знаешь, кто они и что собой представляют и это внушает тебе страх. Как, скажем, внушает нам всем страх смерть и темнота. Это все потому, что мы не знаем, что за этим скрывается. Так и с лейрами. Война лейров наложила свой отпечаток на моего далекого предка и тех, кто последовал за ним, чтобы основать здесь колонию. Предубеждение против существ, наделенных не поддающимися простому объяснению способностями с течением времени переродилось в некий культ ненависти. Но, пожалуй, это единственное объяснение, которое у меня есть.
— Спасибо, — ответил я и встал, так как, по моему мнению, аудиенция была окончена.
Однако Аверре, похоже, уходить не спешил.
— Сет, будь так добр, подожди меня снаружи, — сказал он. — Проветрись немного, можешь пообщаться с Измой. Мне необходимо сказать его светлости пару слов с глазу на глаз.
Вот это было худшее на сегодняшний день, что мастер мог для меня придумать — оказаться выставленным за двери в самый интересный момент. Однако возражать смысла не было.
Взяв со стола платок с минновым семечком, я, аккуратно убрав его обратно в карман, попрощался с его светлостью и направился к потайной двери. Но прежде, чем успел взяться за дверную ручку, меня остановило замечание Занди, сказанное на прощание, как бы между прочим:
— Ты очень похож на свою мать, Сет. Гораздо больше, чем сам об этом подозреваешь. Мне было приятно с тобою познакомиться.
Молча кивнув, как того требовало приличие, я вышел…
Глава 8 Комната в памяти
…И едва не столкнулся с Измой, который успел отскочить от двери, встал у стены и сделал вид, что совсем не подслушивал. Правда, это слабо ему удалось — лгать мект не умел абсолютно, — о чем ясно говорили чешуйки на его лице, принявшие бледно-желтый оттенок, вместо нормального серо-зеленоватого. Изма зачем-то шпионил, однако мне, как ни странно, это было все равно — мысли были заняты словами Занди обо мне и маме. Он упомянул, что мы похожи и меня это злило. Ведь даже граф знал мою мать лучше, чем я сам.
Я остановился рядом с Измой и резко опустился на притаившийся возле лифта пуф. Хотя усидеть на месте было тяжело, я заставил себя не метаться по тесной комнатке и попытался успокоить мысли. Способность управлять собственными эмоциями — тонкое искусство, овладеть которым, как сказал один лейр по имени Селайссие, сложнее, чем в условиях вечной мерзлоты взрастить семечко.
Сила любого лейра во многом зависит от умения подавлять свои эмоциональные порывы, но элийры всегда были в этом особенно заинтересованы. Чем лучше твой контроль над собой, тем проще подчинить чужой разум. Все просто. Но как же, порой, этого равновесия было трудно достичь!
Сидя на пуфике, я ждал, когда внутренние ураганные порывы разорвут меня на части.
А что было тому причиной? Всего лишь одна невинно брошенная графом фраза…
Что он мог знать о Сол? Что мог знать о ней Аверре?
Да что угодно!
Благодаря навязанной Бавкидой идее о том, что всю правду мне знать не положено, я постоянно бродил как в тумане, в самые тяжелые моменты своей жизни, кутаясь в детские воспоминания, словно в защитный плащ. Да и то, они больше ранили меня, чем исцеляли. Ведь каждый раз, думая о маме, я вспоминал самый страшный в моей жизни день, когда мы прощались…
Больше не в силах усидеть от переполнявшей меня злости, и на себя в том числе, я резко вскочил с пуфа и принялся мерить комнатку шагами. Мой внезапный порыв слегка перепугал бедного мекта, от неожиданности подпрыгнувшего почти на полметра, но я не обратил на это внимания. Слишком возбужденный и занятый своими соображениями, носившимся в голове подобно шторму на поверхности газового гиганта Виши, я испепелял взглядом дверь графских покоев.
О чем могли говорить эти двое, как не о Сол? Их нежелание моего присутствия, громче всяких слов указывало на это. В который раз я задавался вопросом, почему родному сыну постоянно отказывают в праве знать, что случилось? И в который раз не находил правдоподобного ответа.
Это сводило с ума.
Я делал уже, наверное, сотый круг по комнатке, когда наконец понял, что ждать милости смысла нет и что за дело пора браться самому. Изма помалкивал, а я по-прежнему не обращал на него внимания. Я помнил, что обещал себе с самого начала, однако слова словами, а решиться на подобный шаг не так-то просто. Всегда появляется столько «но», которые, по сути, навевает лишь твое воображение. Ждать всегда безопасней, чем действовать, но подачек Аверре с меня было достаточно. Отправив меня за дверь, он лишний раз продемонстрировал свое потребительское отношение: он — главный, а я на подхвате.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
