— От варисургов вас стерег, — отшутился Дариус. — Прокрадутся, думаю, в деревню ночью, и тогда вся надежда на то, что ты их своим храпом отпугнешь.
А мысль о жрецах у него действительно возникла.
Конечно, варисурги крайне раздосадованы тем, что кому-то удалось найти их тайное убежище, а затем благополучно уйти. Хорошо, если удалось оторваться от погони, а если нет? Что если следы приведут варисургов прямо в Лоринт? И что жрецы предпримут в таком случае? Лоринт — деревня небольшая и находится в глуши, а сколько в долине варисургов, неизвестно.
Их преследовало десятка два, но ведь это не значит, что все они бросились в погоню. Двух десятков людей вполне хватило бы для того, чтобы покончить с котерией, прижми они наемников в подходящем местечке. Так какой смысл был в том, чтобы посылать больше людей? И благо, что все закончилось так хорошо.
«А как бы я сам поступил на месте варисургов? — размышлял Дариус. — Мы обнаружили их убежище случайно, тут никаких сомнений нет. Возможно, они и сами не знали, что можно попасть в долину таким путем.
Когда мы бежали берегом озера, пытаясь как можно быстрее покинуть проклятую долину, ничего толком рассмотреть не удалось. Какие-то строения виднелись сквозь ветви деревьев, попадавшихся на пути, но, что именно за дома и сколько их, никто так и не смог вспомнить. Всем нам повезло еще и с тем, что на выходе из долины, там, где она сужалась до небольшого прохода между скалами, нас не ждала засада. Возможно, мы просто опередили людей, посланных чтобы запереть выход из нее.
Слишком много везения для одного случая, — размышлял Дариус, шагая к дому Сола. — Но попробуй объясни это Тациру, если он еще жив. И до сих пор непонятно, чем закончится вся эта история. Оставят ли жрецы все как есть, будут искать себе новое прибежище или попытаются закрыть рты всем тем, кто может о них рассказать, известно одному лишь Гитуру. Правда, теперь варисургам придется закрывать значительно больше ртов — Лиден молчать не стал. Рыбаки, проходя мимо, говорили именно о жрецах, так не может же их разговор быть случайностью? А это значит, что староста действительно не имеет к варисургам никакого отношения. Или у него просто не оставалось другого выхода?»
Ближе к дому лекаря Дариуса начали одолевать противоречивые чувства. Вполне возможно, сейчас он узнает, что Тацир умер. Вчера у раненого был такой вид, который явно говорил: парень не жилец. Но с другой стороны, Дорван мог встретить Элику, девушку, при одном воспоминании о которой сердце начинало биться часто-часто.
Дариус вспомнил, что чувствовал ночью, когда решил, что Ториан пошел на встречу именно с ней. Да уж, не хотелось, чтобы такое повторилось вновь. Потом гонорт поймал себя на мысли, что думает больше о Элике, чем о том, что, возможно, Тацир уже остывает, и ему стало неудобно. Но затем он утешил себя мыслью, что им давно бы уже сообщили, если бы с Тациром что-то случилось.
А следующая мысль привела его в полное смятение.
Вчера он так переживал, что Элика с Торианом, но почему-то ему даже в голову не пришло, что у нее давно уже есть другой парень, что они любят друг друга, возможно, уже и день свадьбы назначен. И между ними происходит то, что он так ясно представлял себе вчера ночью.
Он скрипнул зубами так громко, что идущий рядом с ним Галуг искоса посмотрел на гонорта: в чем, мол, причина?
«Быстрей бы уже уйти отсюда, — в сердцах подумал Дариус. — Сам себе неприятен становлюсь. А люди все видят, от них ничего не скроешь».
Сола они встретили сидящим за тем столом под кустом черемухи, где вчера он осматривал Тацира. Лекарь так сосредоточенно толок что-то в каменной ступе, что, когда Дариус его окликнул, вздрогнул от неожиданности.
— Ну как он? — спросил Дорван, присаживаясь напротив.
Галуг сел рядом и начал разматывать повязку.
Сол взглянул куда-то за спину Дариусу.
— Жить будет, — после томительной паузы произнес он. — Ночь сегодня для него тяжелая была. По правде говоря, я уже и надеяться перестал, что смогу удержать его на этом свете. Но теперь все, точно выживет.
Лекарь достал из ступки щепоть зеленовато-коричневой трухи, потер ее между пальцев, удовлетворенно кивнул и отодвинул ступку в сторону.
— Можно к нему? — поинтересовался Дариус, ожидая, что Сол укажет на дом — заходите, мол.
Элику на задворках он не увидел, возможно, она находится внутри дома, а тут такой повод в него попасть.
К его удивлению, Сол на дом показывать не стал.
— Отчего же нет, посмотри. Он как раз сзади тебя и находится.
И действительно, под навесом, пристроенным к глухой стене, на покрытой овчиной лежанке спал Тацир. Лицо его наконец-то избавилось от мучительной гримасы, к которой Дариус успел уже привыкнуть.
Сверху Тацира прикрывала холстина с затейливой вышивкой.
«Элика вышивала», — почему-то подумал Дорван.
— Сон сейчас для него — лучшее лекарство, — негромко произнес Сол, движением ладони согнав со лба Тацира муху. — В дом переносить не стали, — опередил он вопрос Дариуса. — Ваш человек и так за время дороги натерпелся, не хотелось лишний раз беспокоить, тем более в том состоянии, когда он на полпути к Варису завис. Да и лучше ему здесь, на свежем воздухе, и по ночам еще не холодно.
— Комары не заедят? — на всякий случай поинтересовался Дариус.
Все это время он тщетно прислушивался, стараясь уловить звук шагов Элики или хотя бы услышать ее голос.
— А нет у нас комаров, — ответил лекарь. — Казалось бы, и вода рядом, а комаров нет. Вот муравьев множество. Ну, давай посмотрим, как у тебя там дела, — обратился он уже к Галугу, успевшему освободить рану от повязки.
Осмотрев рану, Сол смазал ладонь Галуга с двух сторон тягучей желтой мазью, отдававшей запахом дегтя. Когда тот пожаловался, что мизинец плохо сгибается и он его почти не чувствует, развел руками:
— Тут уж от меня не зависит. Заживет рана, почаще кулак сжимай-разжимай, глядишь, все и обойдется. Да не ленись, чем больше — тем лучше. Как говорится — все в твоих руках.
Сол улыбнулся, обнажив удивительно хорошо сохранившиеся для его возраста зубы.
Говорить как будто больше не о чем, настала пора уходить. Но Дариус, все еще надеявшийся увидеть девушку, поинтересовался, не очень-то рассчитывая на ответ.
— Вы вдвоем живете? — не стал он произносить имя внучки Сола вслух, опасаясь, что дрогнет голос.
Помимо его ожидания Сол охотно ответил:
— Отчего же, втроем. Со снохой и внучкой. Сын уже лет пять, как пропал. Охотником он был, на охоте и сгинул. Никак не хотел мою науку перенимать. Одна надежда на внучку, Элику. Они сейчас с матерью на озере белье стирают. Хозяйство у нас — куры да коровенка, огород большой тоже не держим, считай, только моим лекарством и живем. У вас хороший лекарь, как вы там его называете — Бист? — к слову вспомнил он. — Ему бы не убивать людей, а лечить. Ширла целительским талантом не каждого отмечает, ему же она полной мерой отвесила.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
