Клара стала не спеша спускаться по склону к краю обрыва, где выделялись три фигуры.
Все они провели здесь уже около часа, но до слез, слава Богу, дело не дошло. Порция, прекрасно понимающая детскую душу, не позволяла Уолтеру и Анне грустить: играла с ними в различные игры, не давая засиживаться на месте, а когда, утомленные беготней, они отдыхали, давала задания – отыскать крыши наиболее примечательных в Бостоне зданий. Затем Порция вытащила позаимствованную у доктора Криса подзорную трубу, через которую брат с сестрой по очереди разглядывали суда, пришвартованные у пристани Лонг-Уорф.
Впрочем, Уолтера больше заинтересовало движение на узких и извилистых улицах города, а Анна была очарована белыми парусами кораблей, покидающих внутреннюю гавань.
– А ты нас возьмешь с собой, когда будешь уезжать из Бостона? – неожиданно спросила девочка.
Порция и Клара с недоумением взглянули на нее.
– С чего ты взяла, что я собираюсь уезжать? – полюбопытствовала Порция.
Девочка пожала плечами.
– Мама не хочет говорить, почему ты ушла от нас, а папу беспокоить нельзя. Но мы с Уолтером знаем, что ты любишь нас и не бросила бы ради какого-нибудь другого места получше. Вот я и подумала, что ты хочешь уплыть отсюда на большом корабле с парусами, похожими на крылья огромного лебедя. – Голосок Анны дрогнул. – Только ради этого ты могла бы покинуть нас.
Порыв ветра разметал волосы Порции, и они упали ей на лицо, что было как нельзя кстати. С трудом сдерживаемые слезы все-таки прорвали преграду. Порция обняла девочку и крепко прижала к себе.
– Анна, дай-ка мне трубу, – сказал Уолтер. – Я хочу отыскать наш дом.
– Мне нет дела до того, что ты там хочешь отыскать! Надоел уже! Разглядываешь какие-то дурацкие дома и грязные улицы. Лучше расскажи Порции, как сильно мы без нее скучаем, как нам плохо без нее. Может, тогда она вернется и снова полюбит нас.
Присев на корточки, Порция взяла личико Анны в ладони.
– Послушай меня, ангелочек мой. То, что я живу сейчас в другом месте, вовсе не означает, что я разлюбила вас.
– Если бы ты нас любила, не уехала бы. Мама не уезжает, папа тоже. Ты должна вернуться. – Анна плакала навзрыд.
– Но они ваши родители, миленькие мои. Они должны заботиться о вас, а вы о них. – Порция утирала девочке слезы. – Я по-прежнему вас люблю. Но иногда обстоятельства складываются так, что приходится расставаться. Когда нужно завести собственную семью, создать свой домашний очаг. Однажды и вы с Уолтером покинете родительский дом.
– Я никогда не женюсь, – буркнул Уолтер. Смахнув со щеки слезу, Порция улыбнулась мальчику и привлекла его к себе.
– Когда кто-то уезжает, это вовсе не означает, что он теряет то, что имел раньше. Это следует воспринимать как возможность прибавить что-то к уже имеющемуся.
Анна крепко сжимала ладонь Порции.
– Нет, – сказала она. – Когда ты уехала, у нас ничего не прибавилось.
– Но я ведь по-прежнему остаюсь в ваших сердцах. Однако мне нужно обрести собственную семью.
– Понятно!.. Ты выходишь замуж за капитана Тернера, – заявил Уолтер. – Потому и уехала от нас.
– Я не выхожу замуж за капитана Тернера.
– Это хорошо! – обрадовалась Анна. – Он мне совсем не нравится. Какой-то сердитый и никогда не вылезает из своего дурацкого мундира.
– Я не собираюсь защищать капитана Тернера, – улыбнулась Порция, – но по долгу службы он обязан носить военную форму.
– Все равно!.. – Девочка топнула ножкой. – Он мне не нравится.
– За кого же тогда ты выходишь? – поинтересовался Уолтер.
– Ни за кого, – ответила Порция, радуясь тому, что разговор становится менее эмоциональным. В результате последних, столь стремительно развивающихся событий произошло то, чего она больше всего боялась – ее отъезд из дома Хиггинсов больнее всего ударил по детям.
– Будь Уолтер постарше, он женился бы на тебе, – неожиданно заявила Анна.
– Вовсе нет, – возразил мальчик.
– Я бы тебя заставила. Женись ты на Порции, она стала бы членом нашей семьи и не уехала.
Порция не сдержала смеха и переглянулась с Кларой. Служанку слова девочки тоже позабавили. Порция снова опустилась на корточки.
– Сегодня у нас особый случай, – сказала она. – Мы должны попрощаться, как полагается.
– А ты будешь к нам приходить? – с надеждой в голосе спросила Анна.
– Если ваша мама позволит.
– Да зачем ее спрашивать? Ты же знаешь, она запрещает все, что нравится нам.
– А ты все же спроси у нее разрешения, мой ангелочек, может, она позволит? Я по-прежнему отношусь с уважением к вашим маме и папе. Вы их тоже должны почитать. Не обманывать, говорит правду, ничего не скрывать. А сейчас давайте спустимся вниз и пособираем ракушки.
Спустя час Порция стояла у края обрыва, глядя вслед Кларе и детям. И лишь когда они скрылись за деревьями, опустилась на траву и дала волю слезам.
Рядом с ней больше не было тех, кого она любила, страх перед неизвестностью вселил в нее неуверенность. Порция почувствовала себя одинокой.
День клонился к вечеру. Порция поднялась на ноги, отряхнув юбку, посмотрела в подзорную трубу на гавань и стала спускаться со склона.
Порции всегда были свойственны перепады настроения без особых на то причин. Тем более сейчас, когда не было рядом Мэри, которая могла ее поддержать. Однако выйдя на тропинку, ведущую через перелесок, Порция, прогнав грусть, сосредоточилась на том, что ждало ее впереди.
Капитан Тернер обещал дать ответ в самое ближайшее время, возможно, даже сегодня, и не исключено, что уже на этой неделе она увидится с Еленой.
При мысли о том, что капитан Тернер может заявиться в аптеку прямо сейчас, Порция зашагала быстрее и вскоре вступила в лабиринт узких извилистых улиц.
Чтобы добраться до Скул-стрит, ей потребовалось около часа. Подходя к аптеке, она увидела миссис Крис. Та, держа на руках одну из своих кошек, стояла у окна ближайшего дома и разговаривала с соседкой.
– Наконец-то вы пришли, мисс Эдвардс, – обрадовалась хозяйка. – Примерно около часа назад вас спрашивал какой-то джентльмен. Визитной карточки не предъявил. Я предложила ему подождать наверху, в гостиной. Не знаю, там ли он еще.
– Спасибо, – поблагодарила Порция. – Сейчас посмотрю.
– Надеюсь, он не очень на меня обиделся, – крикнула миссис Крис вдогонку, когда Порция уже стала подниматься по лестнице. – Ведь я оставила его одного. Передайте ему мои извинения и мое почтение. Очень приятный джентльмен.
Порция с улыбкой кивнула. Ей был известен только один мужчина, способный очаровать женщину, даже такую немолодую, как миссис Крис.
– Добрый день, мистер Пеннингтон!
