Все говорило за то, что дивизии многих генералов-милитаристов, номинально присоединившихся к центральному правительству, никакой боевой ценности (с точки зрения борьбы с захватчиками) не представляли.
Счастьем для китайцев было отсутствие зимних холодов на юге страны: не требовалось теплой одежды и капитальных строений, что удешевляло содержание армии. Даже офицеры до командира роты включительно ходили в шортах и легких туфлях без носков. Часто приходилось наблюдать: идет рота по дороге или тропинке, а впереди несут офицеров в паланкинах, в которых они во время марша умудрялись спать. Замыкал общую колонну походный лазарет, где на носилках и на руках несли больных. Многие солдаты страдали дизентерией. Все же на учениях, на которых мне представлялась возможность присутствовать, а также судя по поведению солдат в быту, можно было отметить достаточно хорошую дисциплину войск, их подтянутость и выносливость. Что касается обучения армии, то здесь упор делался на муштре, основанной на механическом выполнении часто абсурдных приказов.
С боевой подготовкой китайской армии мне приходилось знакомиться на смотрах и учениях, которых проводилось немало. Так, в июне 1941 г. Чан Кайши пригласил меня и моих помощников на боевой смотр частей чунцинского гарнизона. К этому времени выявились серьезные разногласия Чан Кайши с сычуаньскими милитаристами, и смотр был призван прежде всего устрашить строптивых генералов. На смотре в течение трех дней присутствовали военный министр Хэ Инцинь (первоначально предполагалось, что смотр проведет лично Чан Кайши), заместитель начальника генерального штаба Бай Чунси, начальник политического управления генерал Чжан Чжичжун, начальник чунцинского гарнизона генерал Лю Ши и другие высшие военные «бонзы» гоминьдана.
Смотр начался с обхода частей. Хэ Инцинь в качестве принимающего парад не поздоровался и не поприветствовал войска, а только прошел вдоль их фронта. Затем он произнес речь о задачах текущего момента, в которой долго распространялся о необходимости блюсти верность генералиссимусу Чан Кайши.
Во время осмотра оружия военный министр и сопровождающие его лица шли от одной части к другой, попутно брали на выдержку несколько винтовок и пулеметов. Осмотр их ограничивался проверкой ствола. Я отметил, что почти никто из проверяющих не находил недостатков, а между тем большинство солдат не умели разобрать и собрать затвор винтовки! Затем следовала проверка знаний уставов (проверялись командиры взводов, рот, унтер-офицерский состав); проверка подготовительных упражнений к стрельбе; ружейные приемы (уколы штыком с криком «ура!» на месте); метание ручных гранат; наконец, танковые занятия и стрельба.
При осмотре техники (танки, бронемашины, артиллерия и т. п.) круг задаваемых вопросов ограничивался весом бронемашины, танка, годом изготовления, маркой, скоростью, дальностью стрельбы гаубицы и т. д.
Про себя я отметил, что полицейские части экипированы значительно лучше остальных. Они имели кожаную обувь, в то время как солдаты были обуты в травяные сандалии. Настоящий боевой вид был только у полиции! Остальные войска выглядели довольно жалко, несмотря на то что для смотра были выделены лучшие подразделения и даже подставные солдаты из других частей. Младший офицерский состав по внешнему виду почти ничем не отличался от рядовых, был одет в то же обмундирование, что и солдаты.
Питались солдаты плохо: об этом красноречиво свидетельствовал их внешний вид, Хэ Инцинь в своей речи призывал употреблять в пищу не только рис, которого недоставало, но и другие продукты, в частности кукурузу. По внешнему виду полицейских чувствовалось, что их кормят значительно лучше.
Большинство пехотных частей имели винтовки чехословацкого производства марки «Брно», один полк был вооружен германскими винтовками «Маузер», и лишь отдельные подразделения имели винтовки китайского производства, скопированные с чехословацких образцов. По виду винтовки были последних выпусков, но уход за оружием ужасный. Стволы сплошь и рядом были покрыты ржавчиной.
Ручные пулеметы были чехословацкого и бельгийского производства выпуска 1937–1939 гг. Судя по всему, неплохие пулеметы: скорострельность, устойчивость во время стрельбы, простота разборки и сборки примерно как у нашего Дегтярева.
Офицеры по штату должны были быть вооружены маузерами, но фактически вооружены ими оказались только полицейские.
14 июня на аэродроме Бэйши, под Чунцином, китайцы продемонстрировали боевую технику: батарею на механической тяге (тягач-грузовик), три гаубицы (105 мм калибра) германского производства 1934 г. Дальность, по китайским данным, составляла 14 км. Время для перехода из походного положения на боевое — 30 минут.
Взвод бронемашин состоял из шести немецких броневиков производства 1934 г. Броневики были вооружены пулеметами, только один 20 мм пушкой. Машины открытые, только с железными сетками, имели скорость 60 км/час. Венцом программы был танковый взвод — три старых легких танка типа «Виккерс».
Смотр показал чрезвычайно слабую стрелковую подготовку солдат. Выявились плохое прицеливание, заряжание, неумение ставить прицел, не глядя на него, неправильная постановка приклада в плечо, неустойчивое положение винтовки при стрельбе сидя и т. п. Это еще в большей степени относилось к подготовке пулеметчиков. Пулеметный расчет получил самую примитивную задачу — обстрелять огневую точку противника. В течение 15 минут расчет копался у пулемета, но не только не открыл огонь, но и не сумел более или менее точно произвести наводку пулеметов в цель. Стрельбы показали, что огневой подготовке в китайской армии не уделялось никакого внимания. Особенно плохо обстояло дело с подготовкой пулеметчиков. Офицеры пулеметных рот (комвзвода и комроты) не могли ответить на простейшие вопросы по баллистике.
Во время проверки знания уставов офицерским составом следили лишь за точностью ответа по уставу (слово в слово), при этом учитывалось, сколько при ответе пропущено иероглифов. Между тем уставы офицеры знали плохо. Не лучше обстояло дело с полевой подготовкой. Офицеры штабов проявляли поразительное неумение разбираться в обстановке на местности, пользоваться картой. Например, в первый день смотра руководитель занятий и начальник штаба в течение 30 минут не смогли привести военного министра на командирский пункт. На другой день повторилось то же самое.
По выправке и четкости выполнения упражнений выделялись полицейские, правда, колоть штыком не умели и они.
…Начались тактические учения. Взвод получил задачу оборонять район по фронту 150–200 м, в глубину 100–150 м. Командир взвода расположил два отделения на переднем крае, одно (с задачей контратаки) — в глубине. Огневой задачи этому отделению поставлено не было. По условиям местности оно и не могло вести огонь, кроме как по району расположения взвода. Взвод тяжелых пулеметов был расположен так, что не мог оказывать огневого воздействия на «противника» (до момента его вклинения в район обороны взвода). Огневая мощь взвода, таким образом, сократилась до минимума, и, конечно, это отрицательно сказалось на ведении боя перед передним краем, «Противник» получил возможность наступать малыми силами, с минимальными потерями, и он этим не замедлил воспользоваться. Я увидел нечто для себя удивительное — атаку переднего края взводной обороны силами только двух отделений. Это было возможно только на занятиях в китайской армии!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
