— Значит, надо постараться говорить именно такими словами—«баклан», «отстой», «буфера», «заторчал», и все такое?
— Конечно. И что важно, никаких синхронных переводов. Ты просматриваешь серию целиком, а потом озвучиваешь. Не пытайся переводить в точности. В этом весь смысл, в творческом подходе. Не стесняйся проявить эмоции. Если тебе что-то противно, пусть это прозвучит.
Меня словно что-то кольнуло.
— А что, если я опять выдам не те слова, как тогда?
— Этого не случится! — уверенно покрутил пальцем Винченто. — Для того мы и оставляем инженера, он проведет предварительную фильтрацию. А если и вклинятся какие-нибудь… ммм… реплтки, отражающие твой душевный настрой, то это даже к лучшему. А после того, как ты переведешь, ну скажем, штук десять серий, мы попробуем доверить тебе самому создать мультфильм.
— Самому? — Я не мог поверить. — То есть вы хотите, чтобы я придумывал сюжеты в таком же стиле? Но я не сумею…
— Сумеешь, Питер, прекрасно сумеешь. Ты сочинял замечательные сказки, фантазии тебе не занимать. Главное — уловить общий настрой, и все получится. А наши парни тебе с удовольствием помогут, если что.
— Скажите, сэр… — Я так быстро привык использовать это вежливое обращение, даже сам удивлялся. — Скажите, а зачем перевод? Эта дребедень, она что, пойдет по российскому телевидению?
— А как же, Питер! — всплеснул руками добрейший доктор Винченто. — Не забудь, ведь мы вплотную работаем с благотворительными организациями у тебя на родине. Или ты думаешь, что российские дети меньше нуждаются в психологической помощи, чем американцы? Для чего весь этот, нелепый на первый взгляд, черный юмор? Для того, чтобы облегчить ребятам общение. Современный подросток, как никогда, перегружен неадекватно сложной информацией, истерзан уроками. Часто он не решается даже выходить на улицу. Кроме того, детям скучно в школе. Учеба, для большинства,это монотонная, рутинная каторга, притупляющая сознание и здоровые инстинкты. А наши смешные, о внутри добрые герои помогут ребятам найти общий язык. Это называется субкультура, слышал о таком понятии? Да, я согласен, некий упрощенный, чуть суррогатный язык, который поможет ребятам общаться, поможет робким натурам найти друзей. Слышал о таком понятии — «вербальная коммуникация»? Разобщенные ребята, получив заряд бодрости от просмотра, сразу начинают более активно общаться. Искусство взрослых от них слишком далеко, а здесь отличная возможность поделиться впечатлениями, развить юмор, наблюдательность. А как только активизируется телефонное общение, очень скоро возникает потребность в личных встречах. Подростки обретают уверенность, им есть о чем поговорить, и главное — над кем посмеяться. Ведь даже слабый ученик всегда будет чувствовать себя умнее наших молодцов с экрана. Таким образом, ребята больше не сидят по домам и не портят глаза «Звездными войнами», они собираются в группы. Они тусуются. Они обретают внутреннюю свободу и быстрее взрослеют.
— А что означают буквы «НРР»? — поинтересовался я.
— Какие еще буквы? — занервничал шеф. Мня показалось, он прекрасно понял, о чем я говорю. Но раз не стал отвечать, то и я не развивал эту тему. При медленном просмотре, перед самыми титрами, иногда в уголке, на долю секунды, возникало это загадочное сокращение. Возникало и моментально пропадало. «НРР» я уже встречал, в Москве, на заставках перед некоторыми художественными лентами. Я прогнал, очень медленно, штук восемь мультиков, самое начало. Создавалось впечатление легкого, почти незаметного, скачка. Словно кому то было поручено вырезать кусочек с тремя буковками, но цензор отнесся к своим обязанностям халатно и кое-где пропустил.
— Ах, вот ты о чем, — отмахнулся Винченто. — Скорее всего, марка записывающей аппаратуры. Что-то в этом роде, типа маркировки на пленке. Но фильмы еще не прошли окончательной редакции, все лишнее уберут. — Он почесал нос и не удержался от ремарки. — Да, надо же, какой ты наблюдательный! Дэвид не зря говорит, с тобой надо ухо востро держать…
— Мне кажется, я где-то видел майку с этими рожами! — поделился я, в сотый раз вглядываясь в уродливый профиль своего будущего персонажа.
— Не сомневаюсь! — ободряюще улыбнулся доктор. — Ты же понимаешь, кино — это индустрия. Так что дерзай, Питер, но сильно не переутомляйся. Завтра кроме Сэма я пришлю к тебе монтажера и оператора в одном лице. Он классный парень, уверен, вы подружитесь. И сильно не переутомляйся. В субботу поедете с Дэвидом к океану. Я говорил с твоим врачом, он считает, что на следующей неделе тебя можно готовить к операции. Если ты не передумал, конечно?
О, нет, конечно, я не передумал. Консилиум и так совещался слишком долго. Уже одна идея, что можно восстановить подвижность левой руки, вгоняла меня в самые радужные мечтания. Боже мой, как люди не понимают, что это за мука, наблюдать свои тощие белые конечности и быть не в силах шевельнуть даже мизинцем!
Винченто хорошо знал, чем поднять мой боевой задор. Он не шантажировал меня, Боже упаси, но ухитрялся всякий раз в минуту сомнений ловко напомнить, почему я здесь нахожусь и кому всем обязан…
И я принялся за переводы. За несколько дней я настолько вошел в образ мультипликационных кретинов, что их кошмарные словечки начали прорываться из меня к месту и не к месту. Помимо того что-то переключилось в черепе, я почти что начал мыслить, как эти два урода. Потому, когда инженер Сэм и монтажер Александр, который, по совместительству, оказался потрясающим вэб-дизайнером, привлекли меня к режиссуре, я почти не испытал трудностей.
Я имею в виду, профессиональных трудностей. Какая-то темная мыслишка цепляла и отравляла весь ход работ. Но распорядок дня натянулся, как басовая струна в рояле; иногда меня везли с процедур чуть ли не бегом, чтобы завершить кусок, скомпоновать отрывки, а затем снова бегом — к другим медицинским пыткам.
Мы сообща сочинили штук тридцать серий. Иногда к вечеру у меня возникало ощущение, точно купаюсь в собственной блевотине. Самые низкопробные сюжеты приносил Александр, он намечал основную нить. Но какие бы идиотские извращения мне ни приходили в голову, оба инженера все послушно записывали и претворяли на экране. Не знаю, какое количество этого бреда увидело свет, но Винченто никогда не говорил, что я хватил через край. Наши герои-мальчишки по скудоумию били все рекорды, я бы никогда их не то что в школу, я бы их из психлечебницы не выпустил.
…Когда учитель поручил придумать спортивный праздник, они устроили состязания, кто наложит кучу побольше. Они вырыли подкоп под пляжной раздевалкой, чтобы подглядывать за женщинами, и их там чуть не засыпало. Все в таком духе…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
