– Попрёмся, – самоуверенно заверил Нифонта гном, – можешь не сомневаться! Раз мы решили Хитника укомплектовать, значит, так тому и быть. И плевать, у кого сейчас находится хитниковская башка – хоть у какого архимага, хоть у Наместника! Да хоть у самого Императора! Мы все, как один, невзирая на трудности и сплотившись в едином порыве, сметая любые преграды… Таких люлей гадскому покупателю навешаем, мало не покажется! Ограбим и вся недолга. Или незаметно украдём.
– Голову купил начальник Музейной Тюрьмы, – скучным голосом сообщил ангел и затянулся дымом, с любопытством поглядывая на Федула.
– Да? – враз увял гном, – правда? – Нифонт кивнул, подтверждая; Хитник длинно выругался, уж загнул так загнул! Подумал и ещё раз загнул. И ещё раз. И ещё. Глеб раньше и слыхом не слыхивал подобных высказываний.
– Ээ… – уныло протянул Федул, отводя от ангела взгляд и стараясь не смотреть на Глеба. – Слушай, брателло Хитник, а ну его нафиг, а? Поживёшь некоторое время в черепушке у Глеба, парень он хороший и возражать, надеюсь, не станет. А там, глядишь, какого-нибудь донора найдём, заселим тебя в новое тело и будешь жить не тужить… Да хоть бы и в обезьянье, подумаешь! Главное, чтобы сам себе хозяином был. Или хозяйкой, – ответ Хитника Глеб пересказывать не стал, и без того на душе тошно было.
– А что такое Музейная Тюрьма? – ни к кому особо не обращаясь спросил парень, просто так поинтересовался, лишь бы отвлечь Хитника и Федула от возникшей – и непонятной Глебу – проблемы. Хитник, буркнув невнятное в адрес «всяких невежественных обычников», огорчённо умолк: похоже, настроения объяснять Глебу что-либо у мастера-хака сейчас не было.
Федул вопрос Глеба проигнорировал.
– Меня, Нифонт, вот чего интересует, – почесав в бороде, задумчиво сказал гном, – а нафига начальнику Музейной Тюрьмы хитниковская голова? Ты не в курсе?
– Кто ж его знает, – Нифонт раскурил угасшую было папиросу, крепко затянулся дымом и, бросив тлеющий окурок на пол, растёр его сандалией. – Я не интересовался. Может, в какую очередную историческую экспозицию вставить… например, сделать башкой Нерона, взирающего на подожжённый им Рим и читающего стихи о горящей Трое. Почему бы и нет? Выражение лица у зачарованной головы было очень-очень подходящее, – ангел вдруг захихикал, вытирая глаза пальцем. – Или расколдовать и сварить, – слегка заплетающимся языком добавил Нифонт. – Наваристые бульоны из хитниковских голов, думаю, чрезвычайно вкусны и питательны!
– Развезло-таки нашего ангела, – с досадой произнёс Хитник, – понёс словесную пургу! Ничего мы больше от него толкового не добьёмся. Уходить надо…
– Что до твоего вопроса, любознательный ты наш, – ангел неловко, едва не промахнувшись, присел на край прилавка и повернулся к Глебу, – то знай, что Музейная Тюрьма – это место, где законсервированы нежелательные исторические события. Те, которые могли повести развитие этого мира в… мнэ-э… чересчур опасном направлении. События, изъятые и из всеобщей истории, и, разумеется, из памяти всех смертных: как обычников, так и магиков. Говорят – но это строго между нами! – что если восстановить в нынешней действительности хотя бы малую часть тех архивов, то всенепременно произойдёт нечто ужасно-непредсказуемое – когда человечество вдруг «вспомнит» то, чего было лишено… Вся цивилизация может с катушек слететь! Забавно, не правда ли?
– Не понял, – вскинулся Федул, – ты о чём? Постой-ка, а я слышал о Музейной Тюрьме вовсе другое! Что там хранятся души знаменитых преступников всех времён и народов…
– Вот те раз, – удивлённо пробормотал Хитник, – Глеб, погоди уходить! Кажется, наш друг обкурился до такой степени, что сейчас выдаст нам некую важную тайну. Молчи и не перебивай!
– Ты официальную версию слышал, – небрежно отмахнулся Нифонт, – кто ж тебе будет докладывать о глобальных вмешательствах в икс… историю целого мира. Тем более, что память у всех рядовых жителей сразу же после изъятия события меняется сама по себе… соответственно новому положению дел меняется. Правду знают только избранные! – ангел с силой хлопнул себя по груди ладонью, точно клопа прибил. – Я, например, избранный… я ничего забыть не могу! И те, кто меняет историю, тоже, уверен, помнят.
– А кто? Кто её меняет? – подался вперёд гном.
– Понятия не имею, – равнодушно ответил ангел. – Зато, в отличие от всяких учёных-биографов, историков-летописцев и прочих специалистов по многажды искажённой действительности, помню всё, что было на самом деле! Например, про Атлантиду, – Нифонт принялся рассеянно постукивать костяшками пальцев по прилавку, выбивая несложный ритм и невольно подстраивая под него свой рассказ:
Была Атлантида, прекрасное место,Где жили счастливо и интересно.Но царь Атлантиды, колдун-некромант,Решил проявить свой ужасный талант —Бессмертья для подданных он захотелИ мир заодно получить в свой удел!Заклятия древние кинуты в ночь —Все умерли разом, нельзя им помочь…А мёртвые встали, открыли глаза —Теперь все бессмертны, увы, навсегда…Убить невозможно живых мертвецов,И каждый из них быть солдатом готов!Но Стражник Реальности не оплошал,Он ту Атлантиду из мира убрал!Хранятся поныне в Музейной ТюрьмеНе ставшие фактом события те…
– Стражник Реальности? – задумчиво произнёс Хитник. – Гм, любопытно… А ведь сказал, что понятия не имеет, кто меняет историю! Ох, темнит наш ангел, ох, недоговаривает… Впрочем, лично меня оно не касается. Мне бы голову вернуть, а на всяких древних зомби-момби плевать с высоты ведьминского полёта. Угрохали их вовремя и ладно… Да, кстати об угрохивании! – спохватился Хитник, – Глеб, покажи-ка Нифонту твой спец-ножик, пока товарищ ангел до полной кондиции не дошёл. – Глеб торопливо достал из кармана куртки серебряный кинжал, по школьному поднял руку и громко спросил:
– Уважаемый Нифонт! Вы можете подсказать, что это за штуковина и для чего она предназначена? В смысле, перевести написанное на клинке, – он протянул ангелу оружие. Нифонт наклонился вперёд, уставился на серые письмена плавающим взглядом: прочитать с первого раза выгравированное на клинке у ангела не получилось. Тогда, прикрыв один глаз ладонью, Нифонт вгляделся по новой.
– Ух ты! – изумлённо воскликнул ангел, возвращаясь в исходное положение. – Оба-на! – Нифонт высоко всплеснул руками, хотел было что-то сказать, но потерял равновесие и кулём рухнул назад, за прилавок. Глеб и Федул кинулись к ангелу на подмогу, но Нифонту помощь уже не требовалось: уютно свернувшись калачиком и подложив руку под голову, он крепко спал, чему-то радостно улыбаясь во сне.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
