и били тростью лишь за то, что посмотрел в сторону достойного человека. Мне не платили деньги за работу и гнали, зная, что завтра найдется новый голодный оборванец, которого можно так же обмануть. На меня выплескивали помои, потому что считали за мусор. Надо мной смеются из-за того, что я в ученых делах неграмотный и иногда говорю чушь. Я низший сорт, и что-то большее мне не светит.
Он замолчал. Однако не потому, что расстроился. Что-то его напрягло извне.
Ру сел и заозирался. По его телу и одежде волнами пошло лиловое свечение.
– Ох, детки, – пробасил кто-то сверху. – Покажусь, раз все равно заметили.
Раздался шорох листвы, затем оттуда показались покрытые коричневой шерстью ноги, заканчивающиеся раздвоенными копытами. И наконец появилось все существо, державшееся длинными руками за спрятанную в зелени ветку. Оно спрыгнуло и для порядка закряхтело.
Оно было волосатое, с лошадиными ушами и коротким хвостом-щеткой. Морду можно было назвать лицом, так как шерсть на ней была короткая, а у желтых глаз был вполне человеческий разрез. Нос был длинным и курносым, из-за широких ноздрей напоминающий пятачок свиньи. На лбу отчетливо виднелись складки, а под ушами торчали пушистые клочки шерсти, как бакенбарды. Но самым примечательным в его внешности была одежда. Ее наличие уже само по себе удивляло. Под твидовым пиджаком виднелись жилет, белая рубашка и галстук с узором в виде подков. На голове красовался цилиндр со свежим синим цветочком, воткнутым под черную атласную ленту как украшение.
Ростом «абориген» похвастаться не мог, в лучшем случае в половину человеческого. Но что-то было в нем такое, что заставляло смотреть на него как на взрослого.
Корги приняли чужака подозрительно спокойно. Помахали хвостами да приветственно, чуть ли не с уважением гавкнули.
– Ой. – Я поджала ноги и поправила юбку. – Здравствуйте. Надеюсь, вы добрый. Вы же не будете нас есть?
Существо хохотнуло.
– Нет, я не ем воспитанных детей.
– Это фука, – сказал Ру не без осторожности. – Фейри, который живет в лесу и любит озорничать.
Морда фуки скривилась, как будто он пытался не засмеяться.
– Староват я уже для озорства, малыш. Да и не над кем теперь шутки шутить. Люди сюда не ходят, а к ним выходить – это лишний риск получить железными вилами в зад. Извиняюсь перед леди.
Он приподнял цилиндр, ненароком показав короткие рожки, и поклонился мне. Я благосклонно кивнула в ответ.
– Все в порядке.
Вопреки разговорам о старости фука проворно запрыгнул на обломок каменной стены и скрестил ноги.
– Давайте познакомимся. Меня зовут Юнона.
Ру шлепнул меня по руке:
– Больная, что ли! Чем больше фейри знает о тебе, тем опасней он для тебя.
– Я не собираюсь чинить вам козни, – заверил фука. – К тому же я и так знаю о вас немало. Вот ты, мальчик, не человек. Ты новообращенный… Виллиан? Я угадал?
Парень закусил нижнюю губу, да так, что она побелела.
– А леди Юнона у нас ведьма. Пока еще с необузданным даром, но сильная. Верно, приехала в Школу трех ведьм учиться. И связаны вы друг с другом крепко-крепко. Позвольте, сделаю предположение. Мальчик стал жертвой виллианов и был выпит ими практически досуха. И в момент, когда душа уже была готова отделиться от тела, пришла на помощь ведьмочка. Так же все было?
Я смяла ткань платья, вспоминая тот ужас. Кожу жгуче закололо мурашками.
– Тогда я подумала, что Ру умер. Но я ничего не делала, только плакала.
– Ты призвала его, детка. Он остался в этом мире благодаря тебе. Отныне он твой фамильяр.
– Фамильяр? – хором переспросили мы.
Ру откашлялся.
– Я теперь что? Как дрессированная лягушка? Или кот?
– Ты ее вечный должник и помощник. Но если не нравится слово «должник», ох как люди его не любят, пусть будет «верный друг», – осклабился фука.
Я в который раз почувствовала себя лишней из-за недостатка информации.
– Простите, как нам можно к вам обращаться?
Желтые глаза деловито прищурились.
– Я не называю людям свое имя, так что, детка, можешь звать меня как пожелаешь. Хоть Бобби, хоть Фердинандом.
Чуток собравшись с мыслями, я спросила:
– Дядя Фука, что такое фамильяр? Я из другого измерения, и многое здесь для меня в новинку.
Тот поскреб длинным загнутым ногтем щетину под подбородком.
– Отчего же не помочь леди? Дядя Фука всегда к вашим услугам. Итак, фамильяр – это животное, которое ведьма выбирает себе в помощники. А в редких случаях фамильяром становится существо Другой стороны. Вы, детки, теперь партнеры. Вам нельзя разрывать вашу связь.
– Что это значит? Если я каким-то образом откажусь от фамильяра, Ру умрет по-настоящему?
Дядя Фука потер волосатые руки.
– Мальчик не умрет. Но если однажды вы расстанетесь, его личность сотрется. В один прекрасный день он в последний раз сменит облик и останется навсегда летающим паразитом. Может, прибьется к стае себе подобных и забудет, что родился человеком. И это если повезет. Одиночки – легкая добыча для охотников на бесов.
На Ру было больно смотреть. Если в тот вечер, в карете, он храбрился и огрызался, то теперь он был просто напуганным мальчишкой.
Выходит, когда я отправлюсь домой, Ру будет обречен? Что же мне, взять его с собой? Нельзя же оставлять его наедине с бедой.
Я обняла себя руками.
– Да не брошу я тебя. Мы в ответе за тех, кого приручили. И за тех, кого оживили.
Разглядывая меня, наш новый приятель по-птичьи наклонил голову.
– Ты добрая ведьма. Береги свою доброту, она утекает из человеческой души слишком быстро, и ее так же трудно вернуть, как воду из пролитого кувшина.
От нехорошего предчувствия я вздрогнула. Фука не сказал ничего гадкого, а ощущения были такие, словно меня уличили в чем-то постыдном и напугали страшным наказанием.
Ру снова начал тускло светиться лиловым светом.
– Не смей ничего с ней вытворять, – прошипел он, и его черты слегка поплыли. – Я не дал ее в обиду боуги, не дам и тебе.
Рыжий корги у его ног неодобрительно заворчал.
– Боуги? Шушеру я давно разогнал, так что здесь бродит только один их родич. Люди зовут его Букка-Бу. – Дядя Фука соскочил со стены и подошел ко мне. – Раз твой фамильяр спас тебя от такого лиходея, значит, он тебе подходит.
– О да! Ру был очень смелым! Я и пошевелиться со страху не могла, а он дрался с этим страшилищем. А потом появились корги и помогли ему.
Ру отвернулся и пробормотал что-то вроде: «Не надо было про собак…» Зато коржики оживились и снова потребовали обнимашек с поцелуями.
