Судя по изображениям, тяжеловооружённый щитоносец-копейщик и лучник нередко составляли тактическую единицу — боевую двойку. Лучник вёл интенсивный обстрел противника, а щитоносец-копейщик обеспечивал прикрытие, при этом они не прекращали методичного движения вперёд и делали всё очень даже слаженно — сказывались бесконечные тренировки, опыт и чувство плеча. Согласно приказам начальства, пара могла приостановить движение, либо, наоборот, ускорить движение вперёд. Приказы командующих передавались с помощью звуковых сигналов; для ориентировки во время боя использовались также боевые штандарты.
Применение боевых двоек в конечном счёте позволяло ассирийцам держать врага не на расстоянии копья, а на довольно приличной от себя дистанции выстрела лука, быть при этом мобильными и поэтому владеть инициативой. Итак, можно заключить, что симбиоз «щитоносец-копейщик+лучник» был весьма эффективным, особенно при массовом его применении.
Но нам не стоит, пожалуй, недооценивать противников Ассирии. Они тоже применяли подобные построения и выстраивались грамотными боевыми порядками, отнюдь не беспорядочными толпами. Не зря ведь ассирийское войско периодически испытывало боевые неудачи. Минусом же коалиционных сил было как раз то, что они были коалициями, а не монолитным целым с единым командованием, как ассирийское войско. Стоило одной из частей союзных порядков дрогнуть — рассыпалось всё построение.
Отметим напоследок, что в комбинации со щитоносцами и лучниками выступали синхронно и ассирийские пращники.
Колесницы. Всё большее внедрение в начале I тыс. до н.э. конницы изменило положение с использованием колесниц.
Уже с середины II тыс. до н.э., как было замечено, колесницы снабжаются не только традиционными луком и парой колчанов, но и тяжёлым колющим копьём; с IX века на коней стали надевать налобник, а также нагрудник, защитную попону. Царские боевые колесницы Салманасара III помимо традиционных колесничего (mukil appāte) и «первого» в колесничной команде (mār damqi) получают третьего члена экипажа — щитоносца (tašlišu), становятся таким образом лучше защищены от неприятеля и рассчитаны на более плотное соприкосновение с пехотой противника. Против пехоты врага ассирийские колесницы продолжают действовать с помощью лёгких щитоносцев и лучников. Преследуют сломленного врага совместно с колесничными упряжками конные пары. Не исключено, что миссию добить врага отдавали полностью на откуп конникам.
Ко временам Саргона II команда из трёх человек стала обычной не только среди командования армии, но и у простых колесниц, конструкция которых стала массивнее. Колесничные упряжки всё больше действуют в сражении не с помощью пехотинцев, а вместе с всадниками. Далее колесницы были увеличены в размерах и стали нести экипаж из четырёх человек, а не из трёх, как ранее, что также усиливало их пробивную мощь. Рельефы времени правления Ашшурбанапала показывают квадриги с основательно защищенными конями, в кабине которых стоят четыре человека: лучник, возница и два щитоносца. То есть к этому времени, по сути, пехотная сопровождающая подмога пересела в кузов колесницы. Понятно, что такая мощная колесница уже может действовать на поле брани самостоятельно. Однако со временем большая часть боевых функций переходит к кавалерии. Ассирийские владыки-Саргониды всё меньше интересуются колесницами в качестве военных трофеев{117}.
На войне упряжки, как более тяжёлые и весьма неприспособленные к пересечённой местности, остаются, например, в роли охраны обозных повозок. О подобном можно узнать из письма Бел-ушезиба царю Асархаддону: «Хотя царь послал своим войскам следующий приказ: “Вступайте вглубь страны Манна”, все войска да не вступят. Пусть конница и дакку совершат нападение на киммерийцев… Пусть колесницы и грузовые повозки займут позицию на одной стороне прохода; тогда как конница и дакку, пусть они вступят и примутся опустошать равнину Манна; и пусть они вернутся к проходу, и пусть они там бивуак сделают…»{118},[25] Здесь видно, что ассирийцы посылают в вылазку всадников и пехотинцев-закку, а колесницы вместе с обозными повозками тем временем занимают позицию в дефиле.
Итак, со временем значение колесниц падает, но они по-прежнему играют заметную роль. Можно выделить следующие варианты применения их в битве: 1) использование колесниц в полевом сражении, когда обе противоборствующие стороны располагали одинаковыми родами войск (пехотой, колесницами, позже ещё и конницей); 2) действия колесниц против врага, располагавшего только пешими силами; 3) применение колесничных упряжек во время осад и блокад{119}. Продолжали находить применение колесницы и в мирной жизни — для передвижения по стране служащих и чиновных особ.
Колесничные кони в походе шли шагом. Судя по рельефам Балаватских ворот, упряжки на марше вели под уздцы воины, снабжённые колчаном, и, вероятно, конюхи. Перед битвой колесницы разворачивались и образовывали длинный фронт в одну или две шеренги с интервалами 40–60 м, для того чтобы эффективно осуществлять стрельбу. Сначала боевые упряжки шли шагом, затем переходили на рысь; сближаясь с врагом, колесницы устремлялись в атаку, переходя в галоп; при приближении противоборствующих строев друг к другу на расстояние выстрела из лука начиналась перестрелка, после чего колесницы продолжали разъезжаться в противоположных направлениях, чтобы развернуться и начать вторую атаку. В результате подобной встречной атаки одна из сторон, у которой быстрее сдавали нервы, поворачивала назад. Вот как описывает этот момент сражения Р. Дрюс: «…в бою между более или менее равными колесничными армиями обе линии притормаживали, так как они были сомкнуты, и тогда как-нибудь проскальзывали вокруг или друг через друга; когда, с другой стороны, многочисленная колесничная армия встретила немногочисленную, немногочисленная сила, возможно, или убегала задолго до сближения, или, полностью окруженная, доводилась до остановки и таким образом уничтожалась….всё построение по линии фронта было настолько неустойчивым, что две противоположные линии могли полностью перемешаться и пройти одна через другую, но в этом случае потери могли быть велики. Затем оставшиеся упряжки шли своей дорогой друг мимо друга и лучник стрелял назад в своего противника. Потом обе силы, если они все еще спаяны между собой, могли развернуться кругом и вести свою вторую атаку; наконец, в это время одно противостоящее войско отступает». Как считают исследователи, сражение могло включать несколько (порядка 2–3) встречных колесничных атак, в течение которых отдельно взятый колесничный лучник мог истратить почти весь колчан стрел, а то и больше (воин со средней подготовкой выпускал 6–7 стрел в минуту, хорошо подготовленный — 10–12 стрел).
Как уже упоминалось, к колеснице организационно присоединялись пехотинцы. Колесничные подразделения могли выступать не только против колесниц противника, но и против его пехоты. Тут удача, обратно же, зависела от выдержки, крепости нервов тех и других. Колесницы также играли свою роль в битвах под городскими стенами и во время вылазок и прорывов осаждённых. При осадных действиях ассирийские колесничие спешивались, образуя команду из лучника и одного-двух щитоносцев. Описанная команда производила обстрел укреплений противника.
Конница. Стоит, пожалуй, присоединиться к мнению о том, что кавалерия ассирийцев являлась первой массовой искусственно созданной конницей.
Причины массового введения всадничества могли быть как результатом органической, эволюционной необходимости, так и внешними. К первому фактору можно отнести рост самой Ассирийской империи: увеличение территории и протяженности границ проходило параллельно с нарастанием экономического потенциала. Так вот, с одной стороны, нужно было найти эффективное средство контроля огромной, разноландшафтной территории. Таким средством и оказалась конница. С другой стороны, ресурсы и технологии позволяли комплектовать уже целые подразделения кавалеристов, защищенных железным чешуйчатым доспехом и вооружённых копьём и стрелами с железными наконечниками. Всадник сидел уже на крупной лошади — давал себя знать процесс селекции и отменное питание животных. Такой кавалерист верхом на коне сам по себе уже представлял единый организм, по пробивным возможностям равный, к примеру, лёгкой колеснице, а по экономическим параметрам дешевле её. К внешним факторам можно отнести то, что, расширяя свои пределы, империя неумолимо сталкивалась с массовой кавалерией номадов, будь то с севера или с востока, и должна была противопоставить ей равную по возможностям силу — то есть всё ту же кавалерию. И с этим она справилась.
