Читаем без скачивания Игра на выживание – 4 - Андрей Ходов

Еще у Николая Ивановича традиционно вызывал серьезные опасения женский вопрос. В смысле, как эта проблема будет решаться в этих самых коммунах и не превратятся ли они в итоге в банальные монастыри, в тщетных попытках избежать внутреннего разлада. Векшин и его люди этими опасениями не менее традиционно пренебрегали. А последние научные исследования на ниве прикладной гендерной психологии их в своем мнении только укрепили. Мол, женскому полу даже проще промыть мозги должным образом. Напирая, например, на возможность завести здоровых детей, что для женщины немаловажно. Оптимизм Векшина в этом деле подкреплялся реальной работой государственной пропагандистской машины. Видел уже Николай Иванович киноленты, специально рассчитанные на женскую часть населения. Его лично продукция такого рода, с всякими там розовыми соплями, изрядно раздражала, но бабам, напротив, она очень нравилась. Разница в психологии, которую следовало учитывать. С месяц назад пришлось смотреть очередной такой фильм по долгу службы. Сюжет был незамысловатый. Молодая дура влюбляется в прекрасного принца, который носит ее на руках, водит по ресторанам, тряпками и висюльками засыпает. Любови-моркови, феерическая свадьба. Потом выясняется, что прекрасный принц оказывается банальным уголовником. Жизнь быстро превращается в сущий ад, дети рождаются с суровыми отклонениями. Одного приходится определить в заведение для даунов, другой уверенно пошел по папашиной дорожке. Слезы-сопли, страдания, алкоголизм, хреновый конец. В общем, чушь собачья, если позабыть про тот факт, что сам когда-то советовал снимать нечто подобное. Но бабы, по поступившей информации, на картину валом валили, и слезами на ней исходили. А команда Векшина уже подумывала о специальном женском телевизионном канале, с соответствующим ассортиментом телесериалов. И пребывала в полной уверенности, что хотя бы коммуны подходящим женским контингентом все же удастся обеспечить. Тем более, молодежным. Там теперь такие девицы-красавицы подросли, что слону хобот оторвут, несмотря на спортивное телосложение. Было, конечно, ясно, что пропаганда подействует далеко не на всех. Но, как выразился как-то сам Векшин, пусть с записными дурами, прирожденными шлюхами и меркантильными стервами мучаются прочие дурные граждане, подальше от коммун.

Николай Иванович покряхтывая сел на вагонной полке, чтобы дать передохнуть отлежанным бокам и отодвинул шторку с окна. За окном вагона была все та же зимняя Россия, засыпанная снегом. Все те же поля, леса, деревни и села, города и заводы, полустанки и станции, где оборотистые гражданки предлагали пассажирам разную дорожную снедь. За окном жил народ, всего десяток лет назад переживший тяжелую и кровавую войну, совершенно не подозревая, что эта война могла быть на порядок тяжелее. Жил скромно, без излишеств, в общем-то, пока откровенно бедновато. Но при этом веря в светлое будущее. И наверняка каждый отдельный представитель этого самого народа представлял это светлое будущее по-разному. Николай Иванович усмехнулся. Разное видение светлого будущего – это естественно, бедность и голод тоже можно в недалеком будущем изжить. Зато голубой и розовый пока означают только цвет, а вовсе не сексуальную ориентацию. И дурацкие стишки, вроде, "к нам сегодня приходил некрозоопедофил, дохлых маленьких зверюшек он с собою приносил", тут просто не поймут. Очень хотелось бы, чтобы так оставалось и впредь. Вероятность есть. Решил товарищ Сталин все же исполнить свою мечту о превращении партии в "орден меченосцев" – так тому и быть. Может и получится, тем более вождь умудрился подобрать достойных преемников. Вполне вероятно, что когда-то создаваемая им система и прикажет долго жить, ничего вечного в мире нет, но к тому времени, глядишь, у Советского Союза уже на Плутоне постоянные базы появятся. А делить с соперниками придется не нефть Персидского залива, а пояс астероидов, или вообще иные звездные системы.

Если, разумеется, Векшин со своими орлами конкретно сейчас не облажается. Ситуация, по косвенным данным, а других Николаю Ивановичу никто предоставить не удосужился, в элитарных массах страны советов сложилась весьма непростая. Партработники, чиновники, генералы и капитаны производства уже сообразили, что после съезда очень многие материальные блага и статусные фишки членам партии станут невместны. Да, выход из рядов, вроде, обещается свободный и без особых последствий для карьеры. Кроме партаппаратчиков, разумеется. Да, вроде, партия в значительной степени отходит от государственного управления. Но так же предельно ясно, что идеологию, а тем более кадровую политику новые молодые коммунисты из своих набитых на тренировках кулаков никоим образом не выпустят. И можно легко представить, какими критериями в подборе руководящих кадров будут руководствоваться эти полуаскеты и бессребреники. В общем, жить придется на одну зарплату, пусть и достаточно щедрую. И побарствовать эти психи тоже не дадут.

Николай Иванович уже не первый месяц засыпал с опасением, что, проснувшись, узнает о военном перевороте или гибели Сталина и Векшина сотоварищи в автокатастрофе. Но время шло, а переворота все не происходило. Возможно, дело было в том, что во всех структурах, которые могли организовать нечто подобное, уже пусть и в относительно небольших, но достаточно ощутимых количествах имелись прошедшие соответствующие отбор и подготовку молодые ребята с кобурами на поясе. Способные в случае возникновения щекотливой ситуации, вроде попытки мятежа, без малейших колебаний пристрелить хоть наркома НКВД или командующего военным округом. Не говоря уже о такой мелочи, как секретарь райкома, директор завода, или командир дивизии. И учитывая ситуацию наверняка получившие специальные указания насчет повышения бдительности.

Веселые ребята, идеалисты, что понимающих врагов способно повергнуть в ужас. С фанатиками справляться гораздо проще. Фанатизм, как давно известно, тверд, но хрупок. Если сильно согнуть, то он ломается. Идеалиста сломать гораздо труднее. А хорошо подготовленный идеалист сам кого угодно об колено сломает и скажет, что так и было.

Так что до серьезных политических катаклизмов дело еще не дошло, хотя отдельные разрозненные попытки спровоцировать на местах "народные волнения" уже имелись, в основном в южных республиках. С точки зрения Николая Ивановича, эти поползновения пока особой опасности не представляли. Большую опасность, как ему представлялось, несли возникшие в процессе объявленной внутрипартийной дискуссии идеи перехода на двухпартийную систему. В смысле, разделения партии на две: коммунистическую и социалистическую. Мол, раз уж заявлено, что коммунизм и социализм будут одновременно сосуществовать в одной стране, то социалистическая партия, выражающая интересы тех, кто к коммунизму пока морально не готов, будет очень к месту. Мол, в этом случае не придется обижать заслуженных людей, заставляя их выкладывать партбилеты на стол, если они в коммуны не хотят. Неизвестно еще во что эти обиды выльются. А так прямо на съезде произойдет мирное разделение на две братские партии, немного по-разному строящие все тот же коммунизм. И волки будут сыты и овцы целы. А народ, мол, будет выбирать, какой путь к коммунизму ему больше по вкусу.

Николаю Ивановичу данная идея совершенно не нравилась. Было ясно, к чему это приведет. Коммунисты будут вкалывать, создавать ракетно-ядерный щит, развивать промышленность и науку, рваться в космос. Призывать народ к ограничению потребления и тяжелой работе над собой. А социалисты в это самое время будут обещать народу золотые горы, максимальное количество сортов колбасы в магазинах, легкую красивую жизнь, трехчасовой рабочий день и жирную пенсию в сорок лет. А народ, значит, будет выбирать… Ага…

Николай Иванович задернул шторку и снова прилег. Надо было набраться сил перед серьезной работой в рабочей группе по подготовке к съезду. Там он видимо и узнает, как Векшин собирается выкручиваться из этого дерьма.

Глава 15

Сергей успел прочитать сыну уже третью сказку, а тот все не засыпал и не засыпал.

– Пап, в этом году я пойду в школу? – сонным голосом спросил Олег.

– Да, сынок, пойдешь, первого сентября.

– А в какую? У нас тут школы нет.

– В Столице есть хорошая школа-интернат. Неделю будешь там учиться, а на выходные приезжать к нам с мамой на побывку. И мы тебя будем очень ждать.

– А когда я в коммунары вступить смогу?

– Это еще не очень скоро, – усмехнулся Сергей, – сначала станешь октябренком, потом пионером, потом вступишь в комсомол. А в коммунары будут принимать только совершеннолетних, то есть после достижения двадцати одного года. Если сочтут достойным, разумеется. То есть это не так просто, надо еще очень постараться.

– Я постараюсь, правда, правда.

– Конечно, сынок, я тебе верю.