— Верно, — тоже улыбнулся полугоблин. — Что ж, запоминай формулу: "Инаниматус Конъюрус", — и движение палочки.
Гарри пять раз повторил формулу и движение, прокручивая их в голове, прогоняя, раскладывая и структурируя.
— Запомнил? — Гарри кивнул. — Хорошо, дальше всё как в трансфигурации: чёткий образ, уверенность и воля. Ну, ещё прорвища энергии.
Гарри кивнул, сосредоточился и взмахнул палочкой.
— Инаниматус Конъюрус! — произнёс Гарри и протолкнул через палочку энергию, которой хватило бы на один его Люмос Солем.
Перед ним на столе появился железный шарик диаметром в пару дюймов.
Гарри был счастлив.
В эту ночь он спал больше двух часов, а на тумбочке возле его кровати стоял железный шар размером с его голову.
* * *
Как-то раз в коридоре Хогвартса Гарри встретил призрак Почти Безголового Ника.
Тот был расстроен тем, что его не принимают в Клуб Обезглавленных Охотников.
В результате разговора мальчик чуть не угодил к Филчу на отработку, но вывернулся с помощью Пивза. И был приглашён на празднование пятисотлетия со дня смерти призрака на Хэллоуин.
И в назначенный день мальчик пришёл в названный подвал на празднество.
Было холодно, но весело. Слегка портил впечатление стол, заваленный испорченной едой.
На этом торжестве Гарри официально подошёл представиться Кровавому Барону. Призраку Слизеринских подземелий.
Поттер отозвал его в сторону от других и там продемонстрировал перстень Наследника Слизерина.
— Итак, Гарольд Джеймс Слизерин, чем я могу помочь тебе? — серьёзно спросил этот старик.
— Я хочу вступить в Наследство, — твёрдо сказал мальчик.
— В какое же?
— Меня интересует Сердце Хогвартса.
— Вот как? — удивился Кровавый Барон. — А Тайная Комната Слизерина? Ты уже её нашёл?
— Вообще-то ещё и не искал, — уточнил Гарри.
— Это значит, что сейчас в замке есть ещё один Наследник Слизерина. Видимо ложный, но…
— Но? — приподнял бровь Поттер.
— Я покажу Сердце только одному Наследнику. Когда вы разберётесь между собой.
— … рвать… терзать… убить… — явственно услышал мальчик и заозирался.
— Что? Слышишь Ужас Хогвартса? — усмехнулся Барон.
— Слышу, — не стал отрицать Гарри. — И он явно голоден.
— Ещё бы, — усмехнулся Барон. — Пятьдесят лет проспать…
— Значит, крайний раз Тайную Комнату открывали пятьдесят лет назад… Как раз тогда учился Лорд. Хм… Как интересно… Кажется, я знаю, кто второй Наследник.
— И кто же? — усмехнулся Барон. Эта однообразная усмешка начинала раздражать.
— Дух Тома Реддла. Снова вселился в какого-то бедолагу… Интересно всё же, что его в мире живых удерживает… Что ж за якорь у него такой…
— Не якорь, — усмешка Барона стала особенно пакостной. — Якоря!
— Спасибо за информацию.
— И даже не спросишь какие? — притворно удивился Барон.
— А ты разве скажешь? — притворно удивился Гарри в ответ.
— Не-е-е-т… — растянулся в гадкой улыбке призрак.
— Вот и я, н-е-е-е-т, — ответил ему так же Поттер. — Ладно, я побежал, гляну, что там Томми набедокурил…
К стене с надписью и кошкой Филча Гарри подошёл, когда народ там уже толпился.
— Трепещите, враги Наследника! — громко крикнул кто-то. — Сначала кошка, следующими будут те, в чьих жилах течёт нечистая кровь!
Это был Драко Малфой. Он протиснулся сквозь толпу, его всегда холодные глаза ожили, на бледном лице заиграл румянец. Глядя на застывшую кошку, он криво ухмыльнулся.
И тут Гарри понял, что Драко боится.
глава 16 том 1
Из-за Филча несколько дней разговоры были только о Миссис Норис. Он носился по школе, срываясь на студентах, наказывая их, почём зря.
Хоть Гарри и не подоспел к месту первым, да и вообще никак в этом деле не отметился, все вокруг как-то разом решили, что виновен именно он. Его даже вызвал к себе Дамблдор.
Там он долго выпытывал у Гарри всё, относящееся и не относящееся к ситуации, попутно атакуя разум мальчика. Но амулет Сельвинов держался. А когда Дамблдор разглядел этот амулет и герб на нём, то вообще стал задумчив, как Сфинкс.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Откуда у тебя эта серёжка, Гарри? — спросил он.
— Подарок от одной очень достойной женщины, — спокойно ответил Поттер.
— И ты знаешь, что это?
— Знаю. Защита Разума, — сохраняя прежнее спокойствие, ответил мальчик.
— И ты знаешь, кто эта женщина?
— Знаю. Леди самого могущественного и богатого на сегодняшний день Рода в Магической Британии. Леди Селестина Сельвин.
— И как вы встретились?
— Просто. Я написал ей и попросил встречи.
— Но зачем, Гарри?! — непритворно удивился Дамблдор.
— Роду Поттер нужна поддержка, — пожал плечами мальчик.
— В чём?
— В возрождении Рода. Пока я не вступил в Наследие полностью, мне необходима поддержка, особенно в свете возможного возрождения Волан-де-Морта.
— Но у тебя есть моя поддержка! — воскликнул Дамблдор.
— Я ценю это, директор, — благодарно кивнул ему мальчик.
— А ты знаешь, что Сельвин — Пожиратель Смерти?
— Это не так, директор. Брат Леди Сельвин показывал мне обе руки. Метки там не было.
— Ты уверен? — напрягся Дамблдор.
— Вполне, — он снял очки и показал их директору. — Эти очки видят через иллюзии.
Альбус посмотрел очки, повертел их в руках и, хмыкнув, вернул их владельцу.
— Всё же будь осторожен, Гарри. Это очень опасные игры. И очень опасные люди, — сказал директор. Поттер согласно кивнул головой.
— Можешь идти, мальчик мой, — отпустил его Дамблдор. Мальчик встал, попрощался и вышел.
А директор остался размышлять. Теперь ему было о чём подумать.
* * *
Узнав о кошке, Джинни чрезвычайно расстроилась и ходила тенью самой себя.
— Но ведь ты совсем не знала мисс Норис, — успокаивал её Рон. — Без неё даже лучше. Ну, не расстраивайся, — от этих слов брата у Джинни задрожали губы.
— Она очень любит кошек, — объяснял сокурсникам Рон. С той памятной сцены во дворе, он демонстративно игнорировал Гарри и Гермиону.
— Такого здесь никогда не случалось. Этого психа поймают и выкинут отсюда, можешь не сомневаться. Только хорошо бы он сначала наложил Оцепенение на Филча.
Джинни вдруг побледнела.
— Шутка! — поспешил прибавить Рон.
Гермиона зарылась в книги и никому ничего толком не говорила.
А по школе только и разговоры были, что о Тайной комнате. Да ещё всё упорнее ходили слухи, что Наследник Слизерина — Гарри.
Сам же мальчик был спокоен. Ведь он знал правду. Он знал, что всё именно так и есть.
Однако жить становилось сложнее.
Кем именно овладел Лорд, Гарри все ещё не знал. А мог быть это кто угодно. Шрам в этот раз не сигнализировал болью, так что в поисках был бесполезен.
* * *
Ещё Гарри запомнился разговор с Плаксой Миртл в женском туалете. Особенно исчезновение призрака в унитазе и фраза Гермионы: "Вот уж действительно СМЫЛАСЬ", — сказанная ей на русском. Поттер уже немножко подучил язык и с пятого на десятое понимал (он активно развивал умения окклюменции и быстрое, форсированное изучение иностранных языков использовал в качестве одного из упражнений в ней). На очереди были китайский и гоблиндук.
Ещё Гермиона взялась-таки варить оборотное зелье, чтобы проследить за Малфоем. Гарри не возражал. Ему и самому было интересно глянуть на слизеринцев в естественной среде обитания.
Гилдерой Локхарт радовал. Опозорившись с пикси, он перешёл на постановку сценок и чтение отрывков из своих книг. Гарри это устраивало как нельзя лучше. И пусть Локхарт, по выражению Джинни, уже "доебал" всю школу, вечно ко всем приставая и всем мешаясь, раздавая дурацкие советы, но для Поттера он оставался бесценным учителем по мимике, театральному искусству, риторике и завоеванию популярности, и что самое главное, безопасной популярности, не вызывающей страха или накладывающей каких-то ожиданий или обязательств.
