Общественное богослужение Великой Матери обычно оставляли для особых случаев, таких как ежегодный весенний праздник, или Мегаленсии [512] , впервые официально признанный Клавдием, – но история его простирается глубоко в древность, ибо весна является временем года, которое с незапамятных времен символизировало новую жизнь. Праздник начинался в мартовские иды (15-го числа) – дата, отмеченная в календаре Филокала [513] как Canna intrat – процессией коллегии каннофоров (носителей тростника). Неделю спустя (22 марта), что в том же календаре помечено как arbor intrat, коллегия дендрофоров (носителей дерева) шла в торжественной процессии, неся священную сосну, обернутую шерстяными нитями и украшенную нитями, что символизировало деяние Аттиса. 23 марта, вероятно [514] (по крайней мере, в позднейшее время), отмечалось как день Очищения Труб. 24-е, Dies sanguinis , было главным днем праздника: его встречали строгим постом, рыданиями и участием в ночном священнодействии: далее, он был отмечен самобичеваниями и порезами, которые наносили себе обезумевшие галлы. За этим днем скорби – третьим после смерти Аттиса – 25 марта следовали Иларии , или день дикого ликования по поводу воскрешения Аттиса. Таков был эмоциональный настрой в эти два дня интенсивной скорби и радости, что 26 марта отмечалось как день отдыха – Requietio. Праздник заканчивался 27-го числа La vatio, или омовением серебряного изображения Матери и предметов культа в Алмоне коллегией Пятнадцати . После этого жрецы относили священные предметы обратно в храм; все это сопровождалось диким, ликующим карнавалом, на котором допускались значительные вольности и во время которого галлы собирали милостыню.
Природа богослужений и их частота в митраизме известны нам весьма отрывочно [515] . Мы знаем о существовании ordo sacerdotum, но могло ли жреческое преемство так строго поддерживаться в западных странах, как и на родине митраизма, – остается неясным. Обязанностью такого клира было совершение ежедневных служб [516] , поддержание – по меньшей мере в восточных святилищах [517] – вечного святого огня на алтаре, призывание планеты дня, принесение частых жертвоприношений за верующих и распоряжение инициациями. Великим праздником в календаре Митры было 25 декабря, Natalis Invicti, что в западных странах, возможно, заняло место восточной Mithrakana [518] . Первый день недели был посвящен солнцу, которому три раза в день читали молитвы – утром, в полдень и вечером [519] . Особые службы, возможно, проходили по воскресеньям. 16-е число считалось священным днем Митры. «Небольшой размер митреумов и незначительное число членов ассоциаций, поддерживавших каждый из них, делает весьма маловероятным, что здесь имелось что-то наподобие регулярных общинных молитв или то, что верующие могли собираться здесь для чего-либо кроме инициаций или встреч для посвящения в различные ранги», – говорит Лег [520] . Несомненно, военные, служившие в действующей армии, которые составляли большинство приверженцев культа, не могли регулярно посещать богослужения в определенное время; не могли делать этого и рабы с их долгими и нерегулярными часами тяжелой работы. Однако, несмотря на все эти трудности, находились возможности для того, чтобы молиться богу – как для братского, так и для частного поклонения Митре. «Братья» встречались в искусственно освещенной «Пещере», или «Гроте», где они усаживались на каменные скамьи, стоявшие вдоль обеих стен часовни [521] , разделенной центральным крылом. Служба состояла в основном в созерцании священных символов, молитве (для которой верующие преклоняли колена у скамей) [522] , участии в пении молитв в сопровождении музыкальных инструментов (в основном флейты). Звенели колокольчики – возможно, в основном перед показом тавроктонии. Приносились жертвы – по торжественным случаям бык, в обычные дни – птицы. Двумя основными объектами поклонения на этих службах – один говорил о победе, а другой о примирении – были резная стенка алтаря с изображением тавроктонии, или сцены убиения быка, и резная пластинка, изображающая священную agape Митры и Солнца, примирившихся после их борьбы. На этих службах кандидаты завершали свой испытательный срок, а испытанные «воины» Митры могли принять участие в таинстве хлеба и воды, смешанной с вином, в чем христиане видели пародию на Тайную Вечерю. В такой службе-при чащении верующие митраисты получали подкрепление в своей вере в то, что Митра обеспечит им победу в этом мире [523] и снова сойдет с небес, чтобы поднять умерших из могил для суда, во время которого их Посредник станет Защитником посвященных душ, которые, будучи очищенными в ходе обрядов, взойдут через семь сфер планет в Рай [524] .
В том, что касается общественных служб церкви Исиды, мы осведомлены лучше [525] благодаря рассказу Апулея и двум фрескам из Геркуланума. Как и другие божества, и Исида имела свои общественные праздники, которые угождали вкусам публики. Из них двумя главными были Navigium Isidis, или Благословение корабля Исиды 5 марта, и Isia, Inventio Osiris – страсти и воскресения Осириса, отмечавшиеся с 28 октября по 1 ноября. Во время первого происходила «особая процессия богини-спасительницы», живой рассказ о которой дает Апулей [526] , бывший ее свидетелем в Коринфе. Женщины в белых одеяниях шли первыми в этой процессии, усыпая дорогу от города к морю цветами; за ними шла толпа мужчин и женщин с факелами и лампами. Оркестры играли инструментальную музыку. Особый хор юношей пел «прекрасный гимн», и особые флейтисты Сераписа пели гимн, который был в употреблении в его храме. Затем толпою шествовали посвященные: женщины в прозрачных покрывалах, мужчины с особой стрижкой на голове. Процессию завершали жрецы: первый нес золотую лампу в виде ладьи, второй – алтарь Помощи, третий – золотую пальму и жезл Меркурия, четвертый – левую руку, эмблему Беспристрастности и золотой сосуд; у пятого была веялка, у шестого – амфора; еще один олицетворял Анубиса, за ним шла корова – эмблема плодородия; еще один нес ларец с почитаемыми мистическими предметами; другой нес на своей груди изображение Высшего Божества в форме необычной урны с египетскими иероглифами. Когда они доходили до воды, главный жрец освещал ладью Исиды торжественными молитвами; ладья была нагружена приношениями толпы. Поднимался якорь, и корабль, с молитвой, начертанной на парусах, ускользал из глаз с дуновением ветра, который как будто бы поднимался специально для этой цели. Совершались моления за успешную навигацию в грядущем году; священные предметы в торжественной процессии уносили обратно в храм.
Главным общественным празднеством александрийского культа были страсти и воскресение Осириса [527] , «Бога великих Богов» [528] . Празднование начиналось десятидневным постом – факт, который нельзя упускать из виду, говоря о психологическом аспекте этого празднества. В драме страстей скорбящая Исида искала расчлененного Осириса; к этому поиску с громкими рыданиями присоединялись жрецы и посвященные. Наконец, горесть Исиды превращалась в радость после Обретения Осириса, которое посвященные радостно праздновали с криками: «Мы обрели его; мы ликуем вместе», после чего следовали пиры в храмах и общественные игры. «Таким образом, говорит Минуций Феликс, «они никогда, год за годом, не перестают терять то, что нашли, и находить то, что утратили» [529] .
Однако отнюдь не эти общественные празднества делали столь привлекательным египетский культ; скорее это были ежедневные богослужения для прихожан [530] , которых было два – bisque die [531] – «утреня» и «вечерня»; утреня, «утреннее отверзание храма» (templi matutinas apertiones) [532] , проходила «в первый час», а вечерня «в восьмой час» [533] , или в два часа дня; пения этой службы были слышны прохожим.
Такие службы исполняли одетые в белое жрецы с остриженными головами, выглядевшие поэтому очень впечатляюще. Апулей описывает утреннюю службу, состоявшую из гимнов, поклонений, жертвоприношений и молитв, для которых использовалась определенная форма литургии. Верующие собирались перед дверью Исеума, ожидая «отверзания храма». В назначенный час жрец отодвигал белые занавеси, скрывавшие статую Исиды; она во всей славе своих богатых одежд получала поклонение верующих, как египетская Мадонна. Затем совершалось жертвоприношение – matutinum sacrificium, – во время которого жрец обходил алтари, читая утреннюю литанию и брызгая перед ними святой водой из священного колодца, расположенного на территории храма, и торжественно провозглашая час молитвы. Служение заканчивалось пением утреннего гимна храмовым хором, в котором, возможно, антифоны исполняли верующие, и своего рода «мессой» или роспуском верующих.
Вечерня в два часа не настолько хорошо нам известна. Жрецы или храмовый хор пели. Как и на утренней службе, возвещался час ее начала, и вполне возможно, что подобная же церемония знаменовала закрывание храма. Вполне вероятно, что как с Исиды снимали покрывало утром, так во время вечерни ее статую закрывали и уносили внутрь святилища, после того как наиболее пылкие верующие целовали ее ноги [534] .
