«Народ! Знай! Москва, Польша, мадьяры, жиды – это твои враги! Уничтожай их беспощадно!
Знай! Твоё руководство – Провод украинских националистов, ОУН!
Твой вождь – Степан Бандера!»
Как свидетельствовал хроникёр ОУН Петро Мирчук, «Акт… был встречен с „энтузиястичным”, единодушным „апробатой” [одобрением] всего украинского народа. Во всех украинских городах и сёлах, из которых убрались московские большевики, состоялось торжественное оглашение этого Акта и демонстративное его подтверждение».
Не отставало и духовенство: в Галичине Акт приветствовал митрополит Андрей Шептицкий. «По воле Всемогущего и всемилосердного Бога в Троице Единой началась новая эпоха в жизни державной соборной самостоятельной Украины, – писал он в своём Пастырском послании. – Состоявшееся вчера Народное Собрание утвердило и провозгласило это историческое событие».
На Волыни митрополиту вторил епископ Поликарп: «Так на наших глазах справедливость Божья исполнилась: Один Бог, одна нация и общее лучшее будущее. Исполнилась наша вековечная мечта. В городе князя Льва радиовесть несётся над нашими горами, нивами, полями, над нашей густо орошённой кровью землёй…»
Один из пунктов Акта гласил: «Возрождённая Украинская Держава будет активно сотрудничать с Национал-Социалистической Великогерманией, которая под руководством Адольфа Гитлера создаёт новый порядок в Европе и мире…»
Председатель Собрания Ярослав Стецько был уполномочен создать временное правительство в составе 15 министров. Вице-премьер-министром был назначен Лев Ребет. В этот уряд Стецько рекрутировал представителей различных политических течений (но без ОУН Андрея Мельника), в результате чего члены ОУН даже очутились в меньшинстве. При этом случались и курьёзы. Скажем, пост госсекретаря Министерства информации неожиданно получил бывший член ЦК ленинского комсомола Иосиф Позычанюк, откомандированный из Винницы ещё до войны для налаживания агитпропа совсем иной идейной направленности.
Уже на следующий день после оглашения Акта исполненный восторга Ярослав Стецько телеграфировал Адольфу Гитлеру: «С сердечным чувством благодарим Вашу героическую армию, которая покрыла себя славой на поле битв с самым ужасным врагом Европы – московскими большевиками. Мы шлём Вам, великому фюреру, от имени украинского народа и его правительства, созданного в освобождённом Лемберге [Львове], искренние приветствия и пожелания обрести… полную победу».
Ярослав Стецько
Одновременно он заверял непосредственного «шефа» в германском правительстве – рейхсминистра Альфреда Розенберга – в своём однозначном политическом выборе и верноподданнической позиции: «Москва и жидовство – главные враги Украины и носители растлевающих большевистских интернационалистических идей…»
Лишь оставшийся не у дел, оскорблённый в лучших чувствах Андрей Мельник увидел в происшедшем злую волю своего соратника-противника Бандеры, а потому поставил в известность Берлин и заодно генерал-губернатора Франка о своём отношении к создавшейся ситуации: «Бандеровцы ведут себя недостойно, создали без ведома фюрера своё правительство».
Командование айнзатцгруппы «Б» также негодовало: «Украинцы под командованием Бандеры 2–3 июля поставили немецкую власть перед фактом создания Украинской республики и организации милиции. Группировка Бандеры развернула в последнее время большую активность, особенно в распространении листовок и т. п. В одной из этих листовок говорится, что украинское освободительное движение, ранее удушаемое польской полицией, ныне точно так же страдает и от немецкой полиции…»
Стремясь взять положение под контроль, оккупационные власти приняли решение изолировать ряд деятелей украинских националистических организаций, определив их под домашний арест. Через несколько дней в Кракове был задержан и сам Степан Бандера.
В первых числах июля при участии «нахтигалевцев» были казнены выдающиеся представители польской интеллигенции – академик Соловий, профессоры Бой-Желенский, Серадский, Новицкий, Ломницкий, Домасевич, Островский, Грек, Круковский, писательница Галина Гурская, бывший польский премьер, почётный член многих зарубежных академий Казимир Бартель… В каждом городе и посёлке расстреливали тех, на которых указывали как на коммунистов из списков, составленных участниками оуновского подполья.
На подстрекательский призыв фашистов «Бей жидов!» первыми отликнулись люмпены и легионеры. «На протяжении первых трёх дней июля батальон „Нахтигаль” уничтожил во Львове и его окрестностях семь тысяч евреев, – сообщал в своей документальной книге «Погромщик» американский исследователь Саул Фридман. – Евреев – профессоров, юристов, врачей – заставляли перед казнью вылизывать все лестницы четырёхэтажных зданий и переносить мусор во рту от одного дома к другому. Потом, вынужденные пройти сквозь строй вояк с жёлто-блакитными [14] нарукавными повязками, они были заколоты штыками».
Статья Степана Бандеры
Изначально присутствовавший в идеологии ОУН(б) антисемитизм решениями съезда в 1941 году окончательно был узаконен: «Евреи в СССР являются преданнейшей опорой господствующего большевистского режима и авангардом московского империализма на Украине. Антиеврейский настрой украинских масс использует московско-большевистское правительство, чтобы отвлечь их внимание от истинного виновника бед и чтобы в час взрыва направить их большую часть на погромы евреев. Организация украинских националистов борется с евреями, как с опорой московско-большевистского режима, одновременно убеждая народные массы, что Москва – это главный враг».
Участие националистов в обысках, арестах и убийствах евреев, по свидетельству польского историка Рышарда Тожецкого, заставило раввина Левина обратиться к митрополиту Шептицкому, известному доброжелательным отношением к верующим евреям. Митрополит обещал в своём пастырском послании предостеречь украинцев от совершения убийств, но признал, что он бессилен в отношении действий гитлеровцев… В конце июля украинские националисты, большей частью крестьяне из ближних сёл, при участии украинской полиции, ведомой гитлеровцами, которых было по два-три в каждой группе, совершали погромы евреев. Это была инспирированная акция по всей Восточной Галичине… Мужчин, которых ловили во время акций, сразу убивали штыками или расстреливали. Пастырские послания не доходили до сознания молодых украинцев.
После задержания Бандеры и Мельника бойцов батальона «Нахтигаль» от греха подальше перебросили из Львова в Тернополь, а затем ещё чуть дальше на восток, где немецкие войска захватили Браилов, Винницу. Потом «соловьи» передислоцировались в Подолию «на отдых».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
