это сражение самое что ни на есть настоящее. Металл звенел. Пламя факелов, зажженных вокруг сцены для бутафорской красоты, отражалось в полированной глади доспехов. На стенах Кеннет Кастл танцевали тени, схлестнувшихся в поединке. Время стремительно текло назад, в прошлое, заставляя зрителей позабыть, что они находятся на простой рождественской ярмарке.
Что же до меня, то никогда в жизни мне еще не было так страшно.
Было видно, что Сэм Прат сильнее Джона. Он крепче держал меч, наносил удары с большей силой. И каждый раз, когда острие его меча соприкасалось с мечом Джона, я замирала, безумно боясь, что Джон может пострадать.
Но на стороне лорда Кеннета были его ловкость, скорость и желание отстоять родной замок.
Мне казалось, что поединок длился вечно. Хотя, возможно, прошло не больше пяти минут. И Джон выбил меч из рук Прата. Сэм пошатнулся, хотел поднять оружие, но острие клинка Джона опередило его, легонько коснувшись горла Прата.
Сэм поднял руки в знак своего проигрыша. Толпа замерла. Все ждали, чем закончится этот странный поединок?
Обычно в этих бутафорских боях стороны обменивались рукопожатием. Но Джон руки не протянул. Сэм также не спешил быть первой стороной, предложившей мир. Смачно плюнув на доски, он развернулся и ушел со сцены. Я снова взглянула туда, где раньше стояла его спутница. Но снежной королевы нигде уже не было видно. В это время радостный голос Гая провопил:
— Дамы и господа! Победитель сегодняшнего вечера — лорд Сэлвиг Кеннет!
Джон взял из рук друга микрофон и очень вежливо поблагодарил публику за то, что они посетили Кеннет Кастл в эти рождественские праздники. Потом поклонившись толпе, сам исчез со сцены.
Я рванула за кулисы. Несколько раз мне казалось, что меч Прата проходил совсем близко от тела Джона, и мне необходимо было удостовериться, что с лордом Кеннетом всё в порядке.
Когда я смогла протиснуться сквозь толпу к закулисью, Джон уже снял доспех и стоял в одних брюках, в мокрой от пота рубашке, выговаривая Гаю, чтобы тот больше не смел совать нос не в свои дела.
— Да ладно тебе, Джон! Ведь классно получилось! И ты вполне указал Сэмми его истинное место! Вот и Анна подтвердит, что было интересно, — увидел меня Гай-Том, — скажи, Анна, что было здорово!
— Ничего не здорово! — прошипела я, подлетая к Джону.
Вроде цел…Только глаза лихорадочно блестят…
В этот момент к нам подошел Робин. Тоже уже в штатском и, положив одну руку на плечо Джону, а другую на плечоГаю, философски произнес:
— А пойдемте-ка в город, выпьем чего-нибудь крепкого?
И дальнейшие события пронеслись мимо меня смутной вереницей.
Последнее световое рождественское шоу. Грандиозный салют и торжественное объявление, что этим летом в Кеннет Кастл каждый вечер будут разыгрывать полноценное мультимедийное представление на стенах замка.
Поездка в город, где Джон предложил небольшую экскурсию по местным пабам.
Обычно я очень мало пью и в этот вечер старалась придерживаться той же славной традиции, но всеобщее оживление, нервное потрясение из-за поединка и почти бессонная ночь с дневником Гвендолин накануне дали о себе знать. Отличный шотландский виски, которым угостил меня Джон, разливался по телу приятным теплом, а сознание было слегка затуманенным. Ближе к полуночи Артур и Ланс решили предпринять вылазку на маяк, Робин исчез куда-то с одной из местных девушек, Гай мирно спал за стойкой, а мы с Джоном взяли такси и направились в сторону замка.
Предполагалось, что мы ляжем спать, чтобы завтра пораньше приступить к работе. Меня ждала леди Джулия, а Джону нужно было проследить за тем, чтобы от фестиваля во дворе замка не осталось и следа. Но самое глупое в жизни — это что-либо планировать.
Джон был умницей и джентльменом. Проводил меня до моей комнаты. Пожелал спокойной ночи. А потом внезапно поцеловал.
Его губы были горячими. Жадными. И если до этого моя голова просто кружилась, то теперь пол ушел из-под ног от поцелуя.
Не помня себя, я горячо ответила на поцелуй.
Джон снял с меня пальто. Я расстегнула его куртку. На пол полетели наши теплые свитера. Джон опрокинул меня на кровать, лег сверху, и мне было приятно почувствовать, что штаны сегодня мешают лорду Кеннету.
Вместе мы решили и эту проблему.
Дыхание Джона обжигало мою кожу. Руки ласкали мое тело. Наконец, на пол упало белье. Джон прижал меня спиной к изголовью кровати и одним резким движением разрушил последние границы, что были между нами. Дальше ночь превратилась в смешение стонов, вскриков и внутреннего огня, будоражащего кровь похлеще виски.
А утром я проснулась…
В окно робко заглядывали первые лучи солнца. Джон спал рядом со мной, по-хозяйски положив одну руку мне на бедро. Я осторожно убрала его руку, тихо выскользнула из постели, собрала вещи, валявшиеся по полу, и, натянув джинсы со свитером, бегом помчалась из комнаты.
Черт! Что же мы вчера наделали?!!
События прошлой ночи вереницей проплыли перед глазами, оставляя после себя томную усталость тела, всё еще жаждавшего тепла, и полное раскаянье в мозгу.
Как? Как такое могло произойти⁈
Я никогда не заводила служебных романов. Всегда считала, что в работе следует прежде всего оставаться профессионалом. Да что уж там говорить, если, проработав полтора года в Национальной галерее, я не заметила ни одного мужчины, кроме как на картинах, над которыми работала.
А теперь Джон…
Безусловно, он замечательный. За время, что я провела в замке, я успела привыкнуть к нему. Мы даже стали друзьями. И последнее хуже всего. Так как бездумно проведенная ночь может разрушить те теплые душевные отношения, что завязались между нами. К тому же, и этого никак нельзя было забывать, Джон — мой работодатель. Да… Ситуация от этого становилась еще более щекотливой.
Что же теперь со всем этим делать?
Влетев в мастерскую и плотно заперев за собой дверь, я впервые за утро почувствовала себя более-менее защищенной.
Ладно, посмотрим на всю ситуацию здраво. Вчера был несколько необычный вечер. Все переволновались. Возможно, нужна была разрядка. Но мы с Джоном взрослые здравомыслящие люди. И сможем преодолеть тот небольшой барьер, что выстроила между нами эта случайная ночь.
— А вчера, значит, никаких барьеров и в помине не было, — ехидно, с интонациями Лиззи, заметил мой внутренний голос, — и причем границы рушились несколько раз…
Я слегка покраснела, вспоминая, как вела себя этой ночью. Невольно рука прикоснулась к шее, на которой Джон вчера оставил столько страстных поцелуев. А ведь были поцелуи и ниже. Много ниже…
Стоп!
Мы с Джоном взрослые люди. У каждого своя жизнь и своя работа. Кеннет Кастл — огромный
