Чтобы убедить читателей в «зверстве» царя, авторам «обличений» пришлось ломать голову, выдумывать что-нибудь совсем неординарное – как Висковатого резали по кусочкам, Фуникова окунали то в кипяток, то в холодную воду. Хотя иностранные очевидцы свидетельствовали, что казни в России «обычные», т. е. привычные для них: повешение, обезглавливание, утопление, иногда, за особо тяжкие преступления, сажали на кол. Организаторы информационной войны силились хоть как-то увеличить и количество жертв. Писали, что были и другие расправы, тайные. Например, над Басмановыми и Вяземским – на место казни их не приводили. Федору Басманову царь якобы предложил отрубить голову отцу, но и самого не помиловал. А жен казненных изменников «числом 80» будто бы негласно утопили.
Однако известно, что вдов главных осужденных, Висковатого и Фуникова, государь отправил в монастыри. Почему бы он стал топить вдов второстепенных преступников? А Вяземского и Басмановых не оказалось среди других осужденных по другой причине. Царь все-таки учел их заслуги и даровал им жизнь. Шлихтинг и Штаден признавали, что Вяземский умер в тюрьме «в железах». О Басмановых сохранилось свидетельство их потомков: они были сосланы на Белоозеро и скончались там.
Курбский объявил казненным и преподобного Корнилия. Расписал, что его в 1577 г. (через семь7 лет после смерти) раздавили некой «мучительской» машиной вместе со старцем Вассианом Муромцевым. Да так раздавили, что их останки перемешались, их уже невозможно было разделить, и похоронили вместе. Хотя на гробнице св. Корнилия стоит та же дата смерти, что в летописи, 20 февраля 1570 г. И погребен он один, без Муромцева. В документах Псковско-Печерского монастыря такой старец вообще не упоминается. Но, как ни парадоксально, многие историки предпочитают доверять не объективным фактам, а Курбскому. Глубокомысленно рассуждают, что дата на гробнице и в летописи «ошибочная» – ведь 20 февраля 1570 г. св. Корнилий и царь встретились вполне ласково.
Что же касается св. митрополита Филиппа, то его первое Житие составлялось при Борисе Годунове. Источниками информации, как указано в самом Житии, стали соловецкие монахи, присутствовавшие на суде над св. Филиппом, и «старец Симеон» – бывший пристав Кобылин. Именно те люди, кто оклеветал святителя, и его вероятный убийца! Но даже они не осмелились возложить вину на царя, свалили на одного Малюту. Об Иване Васильевиче, наоборот, Житие отзывалось похвально: когда он узнал, «яко лукавством сложишася на блаженного Филиппа», то «вскоре месть сотвори», наказав виновных.
В 1653 г., когда мощи св. Филиппа переносили из Соловков в Москву, царь Алексей Михайлович тоже ставил в заслугу Грозному кару над клеветниками. Писал: «Где ложный совет, где обавники и соблазнители?.. Не все ли зле погибоша; не все ли исчезоша во веки; не все ли здесь месть восприяли от прадеда моего царя и великого князя Ивана Васильевича?..» И только Карамзин, откровенно подделав тексты, запустил версию, будто св. Филипп был убит Малютой по «воле государевой». Ее без всяких доказательств подхватили другие историки, литераторы, даже церковные деятели.
Кстати, подлинное дело о новгородской измене, грамота об учреждении опричнины и ряд других важных документов сохранялись до XIX в., они перечислены в описи Московского архива. Но после того как в архивах потрудились масоны Карамзин и Бантыш-Каменский, они исчезли.
Узел девятый
Как убивали Ивана Грозного
Почему эпоха Ивана Грозного была так плодовита заговорами? К этому имелись весомые причины. Под его властью территория Руси увеличилась вдвое, она стала одной из могущественных мировых держав, пробивала путь для равноправного участия в западной торговле. Такие достижения вздыбили против нашей страны всех ее недругов. Кроме того, по Европе в XVI в. бурно растекались реформаторские учения. Но и Рим активно развернул католическую экспансию, создал для этого весьма эффективную и разветвленную спецслужбу – орден иезуитов. А государь выступал главным защитником православия, мешал как католикам, так и сектантам. Наконец, Россия возвышалась через утверждение самодержавия, чему резко противились набравшие силу аристократы. А внешние враги неплохо находили общий язык с внутренними.
Не успевали искоренить одно гнездо измены, как возникали новые. В 1569–1570 гг. удалось раздавить крупнейший в те времена заговор в верхушке государства и Новгороде, но некоторые участники сумели остаться в тени или скрылись. В 1571 г. крымский хан Девлет-Гирей со всей ордой двинулся в набег на Козельск. К нему явилась большая группа перебежчиков во главе с галицким дворянином Башуем Сумароковым и сыном боярским Кудеяром Тишковым. Рассказали, что в России «два года была меженина великая и мор», что войска «в Немцех», а с государем «людей мало». Советовали идти на Москву, подсказали броды через Оку, чтобы обойти государевы войска. В результате Москве была сожжена, в пожаре погибла армия Ивана Бельского и множество жителей, татары угнали 60 тыс. пленных.
В 1575 г. раскрыли еще один заговор. О нем сообщают англичанин Горсей, австрийский посланник Принц. Судя по количеству репрессированных (15–20 человек), он был довольно узким. Известно, что крамольники намеревались убить государя и его сыновей. Кого предполагали возвести на трон, мы не знаем. В августе был казнен один из приближенных Ивана Грозного, Борис Тулупов с несколькими соучастниками, позже предали смерти еще девять человек. Боярина Петра Куракина, окольничих Бутурлина, Бороздина, четверых священнослужителей, в том числе архиепископа Новгородского Леонида (отсюда напрашивается версия, что заговор опять был связан с еретиками).
Тогда же, осенью 1575 г. произошло еще одно событие, над которым до сих пор ломают головы историки. Иван Грозный неожиданно объявил «великим князем Всея Руси» Симеона Бекбулатовича. Он был потомком последнего хана Золотой Орды Ахмата, служилым царем над касимовскими татарами. Участвовал в походах Грозного, проявив себя прекрасным военачальником и верным помощником царя. В 1573 г. он принял крещение, женился на дочери князя Мстиславского. Теперь же государь вдруг посадил его на трон, а сам принял титул «князя московского, псковского и ростовского». Вот и гадают исследователи: что же это было? Одни называют случившееся «новой опричниной». Другие квалифицируют как «антиопричнину».
Высказывалось предположение, что государь хотел руками Симеона Бекбулатовича изъять церковные богатства. Но оно не подтверждается. Когда возникала острая нужда в деньгах, Грозный сам обращался за помощью к церкви. Это случалось и до «великого княжения» (зимой 1574/75 гг.), и после (в 1580, 1581 гг.). В литературе гуляет версия, будто волхвы и астрологи предсказали – в этом году царь умрет. Вот и пошел он на хитрость, назначил фиктивного царя. Хотя такое объяснение вообще не лезет ни в какие ворота. Государь, будучи глубоко верующим, гаданиями не занимался никогда. Еще в 1551 г. по его инициативе в решения Стоглавого собора был включен пункт, грозивший «великой опалой» за астрологию и прочие аналогичные увлечения.
Подобные догадки опровергаются даже тем, что период «великого княжения» не совпадал с календарным годом. На Руси год начинался и заканчивался 1 сентября. Симеон Бекбулатович «княжил» с октября 1575 г., а в августе 1576 г. Иван Васильевич «свел» его с престола – без всяких опал, без обвинений и назначил великим князем тверским. Кстати, «фиктивным царем» Симеон Бекбулатович вообще не был. Не только года, но и единого дня! Этого звания ему не передавали. Царь был Помазанником Божьим, становился таковым в таинстве венчания на царство, и царский титул все время оставался за Иваном Грозным. Он сохранил за собой и реальную власть. Изображал внешнее почтение к своему ставленнику, кланялся ему, но «челобитные» Грозного имели силу приказа. Во внешней политике переговоры велись и договоры заключались не от имени Симеона Бекбулатовича, а от имени Ивана Васильевича.
Истинное объяснение странного политического зигзага было простым и логичным. После очередного покушения государь задумался о судьбах России. Что будет, если какие-нибудь изменники все же сумеют убить его и сыновей? Грозный взвесил качества Симеона Бекбулатовича, его верность, патриотизм и… дал ему права на престол! Сам престол уступил фиктивно, а права – реальные. Симеон происходил из царственного рода Чингизидов, через жену породнился с Рюриковичами и Гедиминовичами. И уже побывал на российском троне, значит, мог снова занять его. Иван Васильевич показывал потенциальным заговорщикам: даже если вы уничтожите мой род, по вашему не будет. Царствовать станет не ваш претендент, а вот этот, выдвинутый мною. Чтобы обеспечить за Симеоном такие права, государь восстановил давно упраздненный титул великого князя тверского, дал большой удел.
