С развитием способностей, мышления, чувств, с освоением все больших сфер поведения продолжается отделение, возрастающее вплоть до школьного возраста. У ребенка появляется больше и больше обязанностей по мере того, как он признает мир внутри своих личных границ. Позже наши дети переезжают из дома в студенческий городок и находят работу. После окончания колледжа им приходится расстаться и с этой защитой и выйти в «реальный мир». Все это время они учатся тому, как сохранять отношения, но увеличивать способность быть отдельной личностью, личностью, отдельной от тех, с кем находятся во взаимосвязи. Это позволяет им жить полной жизнью и быть разумными людьми. Любовь и работа соединяются в равновесии единения и отделения.
КОГДА МЫ ТЕРПИМ НЕУДАЧУ В СОЗДАНИИ ГРАНИЦЧувство собственности — решающий момент в создании границ. С одной стороны, люди, которым не позволяли владеть собственными мыслями, чувствами, убеждениями, действиями, желаниями и решениями, не могут иметь настоящего чувства ответственности. Они находятся в постоянном конфликте между стремлением к соединению и поведением, ведущим к отделению. Они не понимают, как можно одновременно быть во взаимоотношениях с другими и в то же самое время существовать как отдельная личность. Они не знают, что каждый человек ответственен за любой элемент, находящийся внутри его личных границ.
С другой стороны, люди, владеющие собственными мыслями, чувствами, установками, действиями, желаниями и решениями, слишком расширяют свои границы, наступая при этом на частную собственность других людей. Вот что происходило между Сэнди и ее матерью. Время Сэнди принадлежит только ей; время ее матери принадлежит только ее матери. Однако Сэнди не научилась ограничивать влияние матери. Годами она позволяла ей думать, что та вправе распоряжаться временем дочери. Сэнди не свободно отдавала свое время матери, как она «намеревалась» в своем сердце, но была «обязана и принуждена» отдавать то, что мать считала своим владением — жизнь Сэнди. Желание контролировать чью-либо жизнь и не позволять отделиться от себя — серьезный разрушитель любых взаимоотношений. Это источник борьбы «отцов и детей», проблем дружбы, разрушенных браков, рабочих конфликтов и борьбы с Богом. И источник посильнее любого другого.
С грехопадением наши личные границы были разрушены. С тех пор мы не можем точно сказать, что кому принадлежит. Адам сказал, что это вина его жены, а не его. Она «заставила» его сделать это. Ева сказала, что это вина змея, а не ее, потому что он «заставил ее сделать это». Они больше не признавали собственных желаний, установок и действий, которые привели их к определенным решениям. Они не признавали своей ответственности за самих себя. Они хотели съесть плод с дерева познания добра и зла и стать подобными Богу. Они думали, что должны иметь все, что захотят, и Бог на самом деле не знает, что хорошо для них и что плохо. Они решили пересечь предназначенные им границы. И Бог призвал их к ответу за принятые ими решения.
С момента грехопадения нам трудно признавать то, что является нашим. Мы отрекаемся от принадлежащего нам и пытаемся владеть тем, что принадлежит другим. Мать Сэнди отказалась от своей ответственности за воспитание дочери как человека, способного отделиться от своей семьи, который, став взрослым, не будет цепляться за других людей. Она отреклась от ответственности за свое разочарование по поводу отказа Сэнди приехать домой на День благодарения. Так же как двухлетний ребенок должен пережить разочарование от того, что не может провести всю ночь с мамочкой, мать Сэнди должна самостоятельно пережить свое разочарование от того, что День благодарения пройдет не так, как она планировала. Мать Сэнди пыталась владеть тем, что ей не принадлежало, а именно временем Сэнди и ее образом жизни.
Родители, дети, друзья и супруги часто испытывают трудности оттого, что не могут разобраться с этим. Есть две воли в любых взаимоотношениях, поэтому должны делаться уступки, если присутствуют любовь и ответственность. Я видел наклейку на бампере машины со словами: «Если ты любишь что-нибудь, отпусти это на свободу. Если это тоже любит тебя, оно вернется. Если нет, ДОГОНИ ЭТО И УБЕЙ!» Мы часто чувствуем то же самое, только в разной степени. Мы можем хотеть, чтобы люди, которых мы любим, сами принимали решения. Но эти решения могут ограничить нас в чем-либо. И когда это происходит, у нас не возникает естественного желания отнестись к этим ограничениям со всей ответственностью. Мы предпочитаем обвинить кого-нибудь.
Если Сэнди принимает решение провести День благодарения со своими друзьями, ее мать должна разобраться со своими желаниями, так как выбор Сэнди ставит им ограничения. Здоровой реакцией на это было бы огорчиться, но попытаться хорошо провести праздник без дочери. Вместо этого, мать, наверное, обвинит Сэнди и сыграет роль жертвы, рассказывая всем, как ее дочь испортила ей праздник.
Очень легко сказать, что мы любим кого-нибудь, но гораздо труднее позволить тем, кого мы любим, обрести свободу, которую дает любовь. Когда люди отказываются делать то, чего мы хотим от них, тогда мы «догоняем их и убиваем» различными способами. Мы надуваемся, кричим в гневе, заставляем почувствовать себя виноватыми, иными словами — пытаемся контролировать их. Эти действия убивают свободу и волю и, в конце концов, убивают любовь. Любовь не может существовать без свободы, а свобода не может существовать без принятия ответственности. Мы должны признать и нести ответственность за то, что принадлежит нам. Это включает в себя наше разочарование по поводу того, что мы не получаем всего, чего хотим от другого человека. За разочарование, которое мы испытываем, когда те, кого мы любим, пользуются своей свободой, также отвечаем мы сами. Мы должны работать над этим. Это единственный способ сохранить любовь живой.
Это также верно, даже когда свобода других приводит их к действиям, направленным против нас. Боль, которую мы испытываем, — это не наша вина, но работа над болью — это сфера нашей ответственности. Сэнди не грешила против своей матери. Ее мать грешила против нее, потому что она посягала на жизнь Сэнди. Но часто люди наносят нам вред, когда используют собственную свободу, и мы несем ответственность за работу над болью, которую нам причинили. Если мы не делаем этого, мы можем навечно застрять в позиции обвинителя, бессильные против действий, направленных против нас. Психология «жертвы» многих людей держит постоянно в состоянии боли.
Муж Джейн грешил против нее, потому что его пьянство отрицательно влияло на семью. Грех был его ответственностью; жена испытывала боль по его вине. Но она была ответственна за то, как она будет работать над своей болью, и она прекрасно с этим справилась. Она сказала себе следующее: «Я не могу контролировать его поведение, но я могу принять ответственность за то, как я принимаю боль, и использовать это, чтобы изменить свои отношения с ним. В таком случае я могу ограничить влияние его действий на меня».
Она приняла меры по отношению к своей боли и гневу. Когда она чувствовала себя одинокой, она принимала ответственность за это. И в процессе этой работы она вышла из-под его власти и контроля; она обрела успокоение в группе поддержки, отдельно от своего мужа. Приняв ответственность за свою боль, она обрела свободу. И самым замечательным было то, что ее муж изменил свое поведение.
Многие, однако, не принимают на себя ответственность за собственную жизнь. (Я не говорю «ошибка», я говорю ответственность. Это не моя ошибка, если меня сбил грузовик, но моя ответственность заново научиться ходить. Никто за меня это не сделает, но люди могут помочь. Я должен признать случившееся и начать разрабатывать свои травмированные ноги.) Люди не меняются, потому что они хотят, чтобы изменились другие. Они хотят, чтобы другие сделали мир лучше, и чаще всего другие не делают этого. В результате, человек находится в оковах этих «других». Свобода приходит от принятия ответственности; оковы появляются, когда люди снимают с себя ответственность. Многие супруги алкоголиков не делают того, что сделала Джейн, но продолжают винить кого угодно в своих несчастьях. Это основа беспомощности.
Я вспоминаю одну женщину, муж которой внезапно ушел, оставив ее с четырьмя детьми. То, что он сделал, было ужасно; у нее были все причины чувствовать себя преданной, озлобиться и впасть в депрессию. И чем больше она выражала этот набор чувств, называемый «посмотри, что он сделал со мной», тем сильнее погружалась в пучину апатии. Это естественные чувства для человека, с которым так поступили, но подобные чувства должны приводить к желанию владеть ситуацией и избавиться от ощущения потери. Этого не произошло. Женщина не воспринимала ни одно из предложений, чтобы выйти из тупика. Она злилась на меня, когда я заявлял, что у нее достаточно силы, чтобы принять определенные решения и помочь себе. Вместо этого она хотела пользоваться правом обвинять мужа. В течение долгого времени она стояла на своем и в конечном итоге бросила терапию. Намного позже я услышал, что она до сих пор обвиняет и до сих пор несчастна.
