Перевела дыхание, поправила волосы, и тихо постучав в дверь, под оглушающие удары сердца вошла в кабинет.
— Здравствуйте. Извините за опоздание, можно войти? — на одном дыхании пролепетала хорошо изученную фразу любителей опаздывать, уставившись Волкову прямо в глаза.
— Вообще-то вы уже вошли, Светлана Васильевна. Напомните мне, я говорил, что не люблю опоздунов?
— Не помню такого. Так можно присесть?
— Ну для начала расскажите всей группе, в том числе и мне, почему вы опаздываете на сорок минут?
— Я сдавала кровь. Поэтому теоретически я не опоздала, у меня есть справка. Я могу взять официальный выходной.
— А что у нас уже берут кровь у людей с недобором веса? — вполне искренне удивляется Волков, осматривая мои руки.
— У меня нормальный вес.
— Какой, Светлана Васильевна?
— Пятьдесят килограмм. Теперь можно присесть?
— Нет. Илья, дружочек, подай нам сюда весы. Они около окошка стоят, под кушеткой.
— Сейчас?
— В сию секунду.
Только дурак не поймет, что он насмехается надо мной. Тупо издевается за вчерашний выключенный телефон. Гад!
— Становитесь, Зайка, на весы. Нет, нет, без сумки и пальто, — встает из-за стола и выхватывает из моих рук верхнюю одежду вместе с сумкой. Под пристальным взглядом Волкова, все же встала на весы, чтобы как можно быстрее сесть на свое место.
— Сорок девять килограмм ровно. Четыреста пятьдесят миллилитров с тебя сдоили на донорство и еще сорок миллилитров на исследования. Округляем, получается пятьсот миллилитров. Сорок девять килограмм пятьсот грамм. Итого, не хватает еще пятьсот. А кровушку у нас берут с пятидесяти. Где пятьсот грамм, Светлана Васильевна? — Гад! Ну каков же гад! — Давайте я вам дам подсказку, «я пописала по дороге, Кирилл Александрович, вот с мочой и ушли мои пятьсот миллилитров», так было дело?
— Так, — еле сдерживаясь произношу я.
— А я думаю у вас, Светлана Васильевна, недобор больше, чем пятьсот грамм. Сегодня у вас чуточку прическа осела, немного непривычно. А все потому что металлический гребень у вас в волосах слишком тяжелый. И даже такую шевелюру как ваша, он тупо перевешивает. Наверное, неудобно с ним было сдавать кровь. Тянет, гад такой, да? Зато вес чуточку прибавил. Давайте его уберем, чего уже дискомфорт головушке устраивать, — тянет руку к моим волосам и одним легким движением убирает гребень из волос. На самом деле, если бы не злость, которую он вызвал во мне своей тупой проверкой, я бы сказала ему спасибо за облегчение. — Надо пообщаться с работниками ОПК, чтобы тщательнее проверяли вес студенток. Присаживайтесь, Светлана Васильевна, а то шмякнетесь в обморок. Нет, нет, не туда, — останавливает меня, перехватив за плечо. — Давайте на первую парту, вы все-таки опоздунья, значит наказаны. Да и мне вас реанимировать будет ближе. Ну что, кто хочет к доске? — резко переводит тему, Волков. Сажусь и опускаю взгляд на парту, не желая видеть его наглое лицо. — А кроме Вероники никто не хочет выступить? — молчание, снова молчание и еще раз молчание. — Ну тогда жгите, Вероника Андреевна, раз только вы меня хотите. В смысле к доске хотите.
Сглазил гад, это была первая мысль после выступления Вероники. Не могу сказать, что меня надо реанимировать, но то, что я захотела спать и у меня появилась слабость во всем теле — неоспоримый факт. Странно, но Волков больше не подтрунивал надо мной, мирно вел занятие, и даже отвечал на вопросы без издевок. В какой-то момент мне вообще показалось, что он забыл о моем существовании, правда это было до тех пор, пока он не вернулся с перерыва и не придвинул мне коробку конфет.
— Ешь, болезная.
И все, ни единого слова, молча ушел и как оказалось на занятие больше не вернулся. Единственное, что он сделал — после перерыва прислал своего ординатора, который и провел с нами остаток занятия.
А через пару часов, предварительно вдоволь наевшись конфет, я испытала невероятный прилив энергии, когда сама того не ожидая, в лекционном зале аккурат за моим постоянным местом я увидела Олега. Понедельник, а он здесь. Здесь! Аккуратно присела на свое место и стала поправлять распущенные волосы. И плевать, что уже второю заколку забрал, зато сейчас я с распущенными волосами. Достала из сумки зеркальце, гигиеническую помаду, подаренную Волковым, и начала наносить ее на губы. Долго наносила, а если быть точнее, пялилась в зеркало на Олега, а он на меня. И это не галлюцинация от сдачи крови! Он смотрит на меня! И нет рядом с ним никакой девушки, нет и точка. Волков лживый гад, специально мне это сказал. Ну хорошего как говорится понемножку. Вместо девушки к нему подсела компания из двух парней, и свое внимание Олег переключил на них. Но ведь это не так уж и важно, я точно знаю, что он смотрел на меня!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
А после окончания первой лекции случилась еще более приятная вещь, он пересел на мой ряд.
— У тебя же тут свободно? — киваю, не понимая толком, что от меня хотят. — Тогда я уберу твою сумку и к стене прикорну, спать охота.
— Да, конечно.
Спать ему здесь приспичило, нет, чтобы поговорил со мной. Сложил руки на груди и действительно оперся спиной о стену. Вот только глаза не закрыл, а молча стал меня рассматривать. Отвожу взгляд, чтобы не показаться заинтересованной, и беру в руки телефон. Только не улыбаться… только не улыбаться, мысленно повторяю себе, бездумно водя пальцем по экрану телефона.
— Ты новенькая? Я тебя здесь раньше не видел.
— Нет, старенькая, — недружелюбно бросаю я, осознавая, что он вообще не смотрел ни разу в мою сторону. Обидно, черт возьми! И ведь я не изменилась. Подумаешь, блузка нормальная, капельку накрашена и волосы распущенные, но я ведь такая же. Псевдогинеколог почему-то заприметил меня в дебильной кофте, с косой, и без капли косметики. Так стоп, причем здесь опять Волков?!
— Смешная ты. Я оценил шутку, — какую шутку?! Что я пропустила? — Меня Олег зовут. А ты?
— Что я?
— Не представилась. Зовут тебя как?
— Света, — буркнула я, вновь уставившись на экран телефона, который тут же просигналил о входящем смс.
«Ты жива, моя старушка? Аль шмякнулась головушкой и валяешься где-нибудь на территории больницы?»
Ну вот как ему это удается?!
«Во-первых, не ваша. Во-вторых, не валяюсь. В-третьих, не старушка. И да, спасибо за конфеты. Они у вас очень вкусные»
«Моя» это всего лишь вопрос времени, Света. Думаю, что процесс уже запущен с обеих сторон. Но ты маленькая, лживая, трусиха, которая не признается самой себе в очевидных вещах»
Вот когда я научусь не лезть на рожон?! Почему рука так и тянется написать ему что-нибудь в ответ?
«В каких вещах, Кирилл Александрович?»
«Может пора переходить на «ты» в обычной жизни? Я планирую сегодня вечером залезть тебе в штаны, ну ноги там погладить. В трусы пока не полезу. Типа рано еще для барышни из девятнадцатого века»
«А вы осознаете, что за такие сообщения вас реально может кастрировать моя бабушка. И нет, никаких «ты» не будет. Вы меня отвлекаете от важных дел. Работайте, Кирилл Александрович»
«А ты не думаешь, что я тоже могу кое-что подрезать твоей бабке? Я не джентльмен, Света, и с людьми не церемонюсь. И чем ты так занята, если вроде как должна быть на лекции. Сороковой павильон, терапия. СКВ. Или решила встать на скользкую дорожку и гульнуть?»
Нет слов, остались только звуки. Маньячина какой-то, ей-Богу! Перевожу взгляд на Олега и улыбаюсь от внезапно возникшей в голове идеи. Бредовой надо сказать идеи.
— Улыбка тебе идет значительно больше, чем серьезное выражение лица, — неожиданно выдает Олег, привставая с места.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Добрый день, уважаемые студенты, — поднимаю взгляд на вошедшего лектора и тоже встаю вслед за Олегом.
А дальше я думаю только о том, как сфотографировать Олега. И нет, как ни странно ни себе на память.
— Не сочти мою просьбу за глупость, — пододвигаясь к нему ближе и шепчу почти на ухо. — Можно я тебя сфотографирую так, чтобы около тебя была моя сумка?
