Девочка пришла в восторг, увидев Алексу. Как приятно, когда тете кто-то рад!
На следующее утро Алекса чувствовала себя вполне здоровой. Приняла душ, оделась и пришла на кухню, где уже завтракали Джессика и Стефан.
Они очень удивились, Стефан спросил, стало ли ей лучше.
– Спасибо. Я чувствую себя прекрасно! – Улыбнувшись Джессике, Алекса приласкала мистера Джонса и неожиданно для себя воскликнула: – Как вкусно пахнет!
– Это мой завтрак так пахнет, – сказала девочка. – Там шоколад!
– Тебе повезло! – Алекса пошла выключать чайник, и только тут до нее дошел смысл того, что она только что сказала.
Она бросилась к столу, наклонилась над тарелкой Джессики и втянула носом воздух. Пахло шоколадом! Она снова чувствует запахи! Не обращая внимания на удивленные взгляды Стефана и Джессики, Алекса подбежала к холодильнику, рывком распахнула тяжелую дверь и вытянула пакет с молотым кофе. Быстро открыв его, она склонилась к нему и… почувствовала запах кофе!
– Да! – прошептала она. – Да, да, да! – Обернувшись к Стефану, Алекса радостно закричала: – Я чувствую аромат!
– Ну и что? – равнодушно спросил тот.
– Нет, ты не понял! Ко мне вернулось обоняние! – Волнуясь, она спросила, ни к кому не обращаясь: – А вкус? Вкус ко мне вернулся? – Распахнув дверцы буфета, она схватила первое, что попалось под руку. Клубничное варенье! Открыв крышку, взяла ложку и попробовала… Никакого ощущения. Расстроенная, она закрыла банку и поставила ее на место. – Вкуса я по-прежнему не чувствую…
– Все восстановится, – пробормотал Стефан. – При гриппе так часто бывает. Напрасно ты переживаешь.
– Нет, – возразила Алекса. – Нет. – Подойдя к столу, она с лукавой улыбкой на губах сказала, таинственно понизив голос: – Грипп тут ни при чем. Я перестала различать запах и вкус сразу после аварии. Но раз обоняние восстановилось, значит, и…
– После аварии? С тех пор? – перебил ее Стефан.
– Да.
– Что еще ты скрыла от меня? Выкладывай!
Тон его голоса показался ей странным, и она виновато улыбнулась:
– Извини, но я решила никому не говорить о случившемся.
– Даже Дэвиду? – тихо спросил Стефан.
– И ему тоже.
Она видела, что он над чем-то сосредоточенно думает.
– Суп! – воскликнул он. – Пересоленный суп!
– Что? Ах да, суп! – засмеялась она. – Наверное, я посолила его дважды.
– Попробовала – и ничего не почувствовала, – проговорил он задумчиво.
– Знаешь, я придумала целую систему: те приправы, которые уже использовала, откладывала вправо, а те, которые ждали своей очереди, стояли слева. Но в тот день у меня начинался грипп, и я, возможно, была не очень внимательна… – Она улыбнулась – на душе было так хорошо! – и у нее вырвался вздох облегчения: – Я снова смогу наслаждаться запахом роз!
– Разумеется, произнес Стефан. Торопливо взглянув на часы, он улыбнулся племяннице: – Джессика, нам пора!
Девочка допила молоко и пошла одеваться.
– Я рад, что к тебе вернулось обоняние, Алекса, – сказал он сухо, вставая из-за стола.
Улыбка угасла на ее лице, и она едва слышно спросила:
– Что я такого сделала, Стефан?
– Ничего, – быстро проговорил он, уклоняясь от ответа. – Я должен идти, а то Джессика опоздает в школу.
– Нет, определенно, я что-то сделала не так, – уверенно проговорила она, когда он был уже у двери. – Потому что ты во мне разочаровался. Разве я не права?
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
– Нет, Алекса. Разочаровался я в самом себе, – не оборачиваясь, поправил он ее – Напрасно я уговорил тебя выйти за меня замуж. Я же видел, что ты не совсем окрепла после перенесенной операции, была подавлена, растеряна…
– Но совсем не поэтому… – Она осеклась на полуслове, чуть не выпалив «…нам брак трещит по швам». – Вовремя спохватилась, поняв, что это прозвучит неуместно. Подумав, она задала вопрос дипломатично: – Ты предвидел, что будет именно так? Я имею в виду наш брак.
– Не знаю.
– Но были же у тебя какие-то предположения на этот счет? – допытывалась Алекса.
– Я думал только о Джессике, – сказал он, не оборачиваясь.
– Хорошо. Тогда скажи, как ты представлял себе нашу совместную жизнь, когда вернулся из Америки? Что мы будем друзьями? Что я буду в твоем доме экономкой, и только?
– Не знаю.
Стефан явно уходил от ответа.
Алекса пристально посмотрела на него, стараясь понять, что он думает, что чувствует на самом деле.
– Однако дело не только во мне, правда? Ты… – Но тут они услышали, как Джессика сбегает вниз по лестнице, и Алекса замолчала.
– Потом поговорим. Джессику из школы подвезет сегодня мама Эллины.
– Кто это – Эллина? – удивленно спросила Алекса.
– Школьная подружка Джессики. Ее мама очень выручила нас, когда ты болела.
«А в чем еще она станет палочкой-выручалочкой?» – грустно подумала Алекса. Вслух она спросила:
– Она вдова?
– Алекса, не смеши людей! Ну, нам пора. – Его пальто лежало на перилах, он быстро оделся, взял Джессику за руку, и они ушли.
Джессика вернулась домой раньше дяди. «Стефан нарочно задерживается, – подумала Алекса. – Он явно избегает меняю Захочет ли он продолжить утренний разговор?» Она вспомнила маму Эллины, которая оказалась приветливой молодой женщиной. Помогая Джессике раздеться, Алекса заметила, что девочка чем-то очень расстроена.
– Джессика, что случилось?
– Учительница прислала записку.
– Записку?
– Да, – сказала девочка и заплакала навзрыд. – Мисс Ланг сказала, что вас приходить нельзя!
Алекса бросилась ее успокаивать.
– Не плачь, расскажи все по порядку. Куда нам нельзя приходить?
– На открытое собрание! Учительница сказала, что на собрание приглашаются только мамы и папы, а тети, дяди, сестры и братья приходить не должны, так как всем не хватит места в зале.
– Успокойся! Она не имела в виду именно нас…
– Нет, имела, имела! – обливаясь слезами, бубнила Джессика.
Она бросилась в кухню и, обняв Мистера Джонса, заплакала навзрыд.
Присев рядом, Алекса погладила плачущую девочку, стараясь ее успокоить:
– Не плачь, мое солнышко, не плачь! Где записка?
– В моем рюкзаке.
Алекса открыла рюкзак, нашла записку и присела рядом с Джессикой:
– К нам это не относится, потому что мы… ну, мы тебе как родители. Учительница хотела сказать, что из взрослых могут прийти только двое…
– Нет, она не так сказала!
– Тогда я позвоню директору школы и все ей объясню Джессика, солнышко мое, все будет хорошо!
«А если дело не уладится и после моего звонка, то я пойду в школу и кого-нибудь прибью!» – подумала Алекса. Ведь в школе известно о семейных обстоятельствах Джессики, известно о гибели ее родителей. К тому же в школе много учеников из неполных семей – дети разведенных родителей или матерей-одиночек… – Вставай, моя дорогая, вытри слезки и садись пить молоко с печеньем, а я тем временем позвоню директору.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
