Немало попетляв и навалявшись в грязи, Са-Амон чуть было не прошел мимо нужного места. Остановил его запах дыма, сочившийся сквозь ивовые заросли, стоявшие невысокою стеной по левую руку. Продвигаясь все более осторожно, он пробрался меж висячими прядями ветвей и вскоре уже определил, что перед ним развалины довольно большой загородной усадьбы. Такие строения редко возводились из камня, почти всегда из высушенного на солнце кирпича, поэтому и разрушались очень быстро, стоило хозяевам оставить их без присмотра. Сады выплескиваются за ограду и сливаются с дикой окружающей растительностью, как бы укутывая брошенное имущество. Через каких-нибудь пятнадцать лет загородный дворец неотличим от дикой рощи. В нынешнем своем состоянии это было достаточно удобное место для большой вооруженной шайки. Но не для тайной армии, конечно.
Прижавшись всем телом к стене углового строения, Са-Амон прислушался. То, что внутри идет какая-то человеческая жизнь, он не сомневался, но если это и правда лагерь Небамона, то охраняется он неважно. Все же посланец Амона решил осмотреть строение целиком, для чего следовало его обойти кругом. Что он и сделал, почти вплотную прижимаясь к сильно попорченным временем стенам. Один раз ему показалось, что за ним наблюдают сверху, но это оказался, при более внимательном рассмотрении, не человек, а куст. В одном месте он обнаружил кучу свежих отбросов, захваченную стаей шакалов. Подошел он с подветренной стороны, и они его не учуяли. Чтобы рассмотреть, что творится за оградой внутри усадьбы, надо было забраться на стену или на стоящее рядом дерево. Но деревья тут были слишком чахлые, ни одно не выдержало бы веса крупного мужчины. Пришлось карабкаться по разрушающейся стене. Са-Амону удалось сделать это практически бесшумно. Оказавшись на площадке небольшой башенки, он опять затаился. Присмотрелся. Костер был среди развалин не один, их было пять. На одном что-то жарили, возле других вповалку лежали разнообразно одетые люди. Ни о каком обмундировании тут не могло быть и речи. Кое у кого было оружие. Са-Амон рассмотрел лежащие прямо на земле копья и луки. Но оружие было не у всех. Что это за сборище? Все-таки отряд Небамона? Обычная банда грабителей? Толпа паломников, возвращающихся от святых мест? Но оружие! Со стороны это не выяснить. Надо проникнуть внутрь. Но так вот просто себя не объявишь. Ночью тайно подкравшийся – подозрителен. Надо незаметно смешаться со всеми этими спящими, вряд ли они запоминают, кто тут улегся на землю вчера вечером, и пересчитывают по ночам.
Са-Амон осторожно выломал из саманной стены кусок кирпича и запустил им в стаю шакалов. Те с возмущенным тявканьем кинулись в ночь. Если теперь чье-то внимание и проснется, то будет обращено в ту сторону. Можно было осторожно спрыгивать со стены и пробираться к первой темной норе. Са-Амон осторожно прилег на сухую, колкую землю, успокаивая попутно шумное свое дыхание. Слева от своей головы он обнаружил чью-то заскорузлую пятку, справа из темноты пахло человеческой мочой и по́том. Посланец Амона закрыл глаза, прислушиваясь к окружающим звукам. Когда картина определится, можно будет подумать о дальнейших действиях.
Кажется, в лагере все спокойно.
И тут он почувствовал, что на него кто-то смотрит. В таких случаях не надо спешить, надо тихо приоткрыть веки, тихо, чтобы никого не спугнуть. Приоткрыть и выяснить, что это такое происходит. Если это один кто-нибудь, слишком любопытный, он будет бесшумно задушен, и никто из спящих рядом не проснется.
Но когда веки достаточно разомкнулись, Са-Амон понял – положение хуже, чем он себе представлял. Он увидел над собою сразу несколько высоких темных фигур и несколько направленных в грудь копий. Острия их почти касались кожи. Было понятно, что, если он даже кашлянет, копья его проткнут.
23
– О тебе доносили мне, и не раз – ты величайший из мастеров в искусстве убивать. Ты поражаешь и железом, и бронзой, и костью. Ты можешь лишить человека жизни и деревом, и веревкой, и водой. Голыми руками тоже способен убить.
Вода мирно журчала за бортом. Мягко и почти бесшумно вздувался и провисал полотняный навес над беседкою посреди палубы, поскрипывали кормовые рули в уключинах. В беседке находилось два человека. Верховный жрец Амона-Ра внимательно смотрел в длинное, серое, с глубоко утопленными под надбровные дуги и ничего не выражающими глазами лицо. Взгляд его то и дело сбегал вниз по фигуре и останавливался на руках Мегилы. Они были прикованы к подлокотникам кресла широкими бронзовыми обшлагами, такие применяют в храмовых подвалах при некоторых пытках. Речь Аменемхета призвана была объяснить, почему пришлось прибегнуть к такой предосторожности. Но, даже более чем надежность металлических пут, верховного жреца волновал вид огромного перстня на правом указательном пальце непрошеного гостя. В массивной оправе из очень чистого золота помещался большой квадратный камень. Даже не отражая прямых лучей, он переливался глубоким, могущественным огнем. При малейшем шевелении пальца он порождал на поверхности несколько синих и белых искр, заставлявших Аменемхета ощутить холод под ложечкой. До того как стать верховным жрецом, он был хранителем храмовой сокровищницы и многократно держал в руках все каменья родной земли и сопредельных стран. И агат, и оникс, и сердолик, и гранат, и бирюзу, и даже зеленый волшебный берилл. Камень гостя, несомненно, был самого драгоценного рода, и бывший хранитель сокровищницы ни разу до этого не видал такого.
– Я пришел к тебе по своей воле. И не для того, чтобы убивать тебя или кого-то из твоих людей.
Аменемхет ответил не сразу. Он чувствовал, что этот серолицый человек, обладатель перстня, столь волнующего воображение, говорит правду, но эта правда ничего не объясняет.
– Мне, слуге Амона Сокровенного, приходится иметь дело с делами непростыми и запутанными, но, даже призвав на помощь все свои способности к соображению, я не в силах представить себе причину твоего появления здесь. Может, «царский брат» просто прибыл в гости?
Аменемхет не выносил такую плебейски шутливую манеру выражаться и страдал, что небывалая ситуация вынуждает его прятаться за этой дешевой ширмой.
Мегила был явно не расположен играть в словесные игры.
– Я здесь не как гость. Я прошу у тебя убежища.
Верховный жрец почувствовал, что леопардовая шкура начинает сползать у него по плечу, и ему пришлось сделать довольно резкое движение левой рукой к правому плечу, дабы перехватить ее. Делая его, он подумал, что это очень похоже на жест гостеприимства. Если бы Мегила понял его таким образом, то должен был бы глубоко кивнуть головою, но остался недвижим. Он явно не расположен был хвататься за камышину надежды. Значит, чувствует за собою неизвестную силу и прибыл сюда не как голый проситель, но как торговец с редким товаром. Его поведение явно подтверждало многочисленные, невразумительные и уважительные слухи о нем. Вездесущ, умен, жесток, щедр, непонятно, откуда взялся на свет, наверное, прямо из демонического чрева Авариса. Непонятно, куда скрывается, порой на годы, посланный демоническою же волей своего царства по непостижимым и явно отвратным надобностям. Надо ли будет удивляться, если он прямо сейчас растворится в воздухе. Хека утверждает, что нубийские маги, коих Мегила наведывал во время своего кружения по границам обитаемого мира, научили его этому.
– Ты просишь у меня убежища?
– Да, и готов заплатить за него.
– Золотом? Тем, что привез в своей лодке?
– Есть вещи дороже золота. И что оно стоило бы, золото, привезенное в этой лодке? Причаленное к твоей ладье, оно и так в твоей власти. Тебе стоит только приказать твоим людям.
Аменемхет приподнялся, как бы для того, чтобы глянуть через борт на хрупкий одноместный кораблик Мегилы. На таких из одной береговой деревни в другую перебираются младшие писцы, у которых нет лишнего дебена, чтобы нанять хотя бы одного гребца. Ночуют они прямо в лодке под плоским тростниковым навесом, покрывающим половину недлинного корпуса.
Конец ознакомительного фрагмента.
Примечания
1
Комментарии см. в конце книги.
