оставалось, как молча поморгать в ответ.
За последние дни она уже устала поправлять людей, которые словно бы нарочно отказывались называть её девичьей фамилией, которой она представлялась.
– Взаимно, – ответила Алекс, бросая косой взгляд на Роберта, но тот уже изучал приглашения и не смотрел в её сторону.
А потом, как оказалось, ей предстояло провести с Робом несколько часов пути в замкнутом пространстве автомобиля. Перспектива подобной близости несколько пугала. Саша ещё не была уверена, что готова выдержать его присутствие так близко и так долго.
И главное, она просто не знала, о чём с ним говорить. Не после прошедшей ночи. И поцелуев, которыми они обменивались с таким отчаянием.
Чуть позже, увидев, какую машину Роберт выбрал для поездки, весь словарный запас окончательно улетучился из головы Саши.
– Я думал арендовать Майбах, но потом мне показалось, что и Макларена будет вполне достаточно для поддержания нашего статуса, – сказал он. – Ты уж не думай, что я красуюсь, просто не хочется выделяться.
Саша тихо хохотнула в ответ на это заявление.
Осторожно провела кончиками пальцев по серебристому капоту.
– А тебе не кажется, что мы теперь точно выделимся? Что это… несколько вызывающе? Думаю, все притащатся на добрых проверенных Роллс-ройсах и Бентли.
– Ха, а я бы так не сказал. Возможно, старшее поколение и приедет на чём-то подобном, но более молодые предпочитают показную роскошь. Так что ты ещё убедишься, что наша машина будет одной из самых скромных.
Алекс ничего не ответила, лишь небрежно махнула рукой в сторону Роберта, это был жест наподобие «поживём-увидим». В тот момент её больше занимали другие вопросы, чем не менее показная роскошь этого двухместного родстера.
И вот сейчас после нескольких часов езды, разглядывая вынутые из бардачка приглашения, она поймала себя на мысли, что они практически не разговаривали, и это молчание вовсе не тяготило её. Роберт спокойно вёл машину, периодически комментируя проплывающий пейзаж за окном. Даже говорить о самой рукописи, ни у одного из них не было желания. Они оба наслаждались тишиной и дорогой, уходящей вдаль.
– Мне всё ещё кажется, – тихо проворчала Саша, вертя в руках два приглашения на господина и госпожу Акимовых, – что стоит нам появиться на пороге, как кто-нибудь обязательно ткнёт в нас пальцем с криком: самозванцы! И нас точно с позором спустят с лестницы.
– Не переживай напрасно, – бросив короткий взгляд на Алекс, ответил Роберт. – Мы затеряемся в толпе, уверяю.
Стекло с её стороны снова начало двигаться вверх.
– Тебя не проду…
– Нет, – закатывая глаза, предвосхитила она его вопрос. – Мне нужен кислород. И потом прекрасно же знаешь, я не люблю, когда ты гоняешь.
Знаешь…
Да, Роберт много чего знал о своей жене. Знал что, во сколько бы она не легла накануне, она легко просыпалась с утра, знал, что она предпочитала сливочное мороженное шоколадному, что терпеть не могла сухие завтраки и кашу на воде и ей нравилось, как он готовит.
Он знал, что под её, даже совершенно обыденной, повседневной одеждой всегда скрывалось что-нибудь кружевное, шёлковое и лёгкое. На нижнее бельё у неё и самой был отличный вкус, но ему нравилось покупать его ей… и снимать тоже нравилось.
Он был готов поспорить на любую сумму денег, что сейчас в её сумке лежит какой-нибудь сборник Шекспира или «Виндзорский лес» Поупа. Она говорила, что ей ещё со школы нравилась английская литература. Небось, вдохновилась очередным путешествием в Лондон и прихватила книгу с собой. Роберт знал, что она боялась высоты, змей, тёмных улиц и того, как он гонял, но не потому что не была уверена в нём, как в водителе, а потому что однажды, примерно через полгода после их знакомства, он чуть не разбился на шоссе недалеко от Приозерска.
За рулём тогда был его друг, который, не справившись с управлением, въехал в ограждение и, поскольку решил не использовать ремень безопасности по назначению, вылетел на дорогу через лобовое стекло. Роберт в отличие от оставшегося чудом в живых Димы, переломавшего себе почти все кости и провалявшегося неделю в коме, отделался ушибами и сотрясением мозга. Впрочем, даже его телефонные заверения, что всё нормально, и он чувствует себя прекрасно, не удержали Алекс на практике у Черноморского побережья. Она вылетела к нему первым же рейсом.
– Ты совсем с ума сошёл? – это были её первые слова, как только она ворвалась в его дом.
Она ещё много чего высказала, пока они медленно поднимались в его комнату на второй этаж.
Он на всю жизнь запомнил её огромные потемневшие глаза, в которых застыл ужас и паника, с побледневшего лица схлынули все краски.
Он провёл рукой по растрёпанным волосам.
– Алекс, я…
– Это безответственно! – перебила она. – Ты подумал о себе? О родителях? Ты хоть представляешь, что сейчас было бы с ними, если бы всё обернулась не так, иначе, более плачевно? О друге, которого мог бы вразумить? – Она растерянно замолчала и поморгала, стряхивая подступающие слёзы. – Обо мне, в конце концов.
– Эй, милая, – он быстро преодолел разделяющее их расстояние и сгрёб Алекс в охапку, усаживаясь на кровать и устраивая её у себя на коленях. – Ты самое дорогое, что у меня есть. И все мои мысли только тебе. Всегда.
Он смахнул слёзы с её щёк и, поцеловав в кончик носа, прижал сильнее.
Надо признать, тогда Роберт отличался некой бесшабашностью, совершенно не задумываясь о том, что же будет завтра или какие последствия за собой повлечёт его необдуманный поступок. Раньше он просто вынуждал других мириться со своими решениями, считая их единственно верными для него. Но, посмотрев на плачущую девушку в своих руках, почувствовал, как что-то перестраиваясь, ломается в нём. Его жизнь больше не принадлежала ему одному. Он был зависим от Алекс, а она от него. И эта зависимость раньше могла бы испугать его, но Алекс… с ней всё стало по-другому.
Роберт нахмурился от подобных мыслей. Он не привык ни от кого зависеть. Но в отношении Алекс, это почему-то совсем не отягощало.
– Алекс, перестань плакать, я живой и со мной всё в порядке. Это напрасная трата слёз, лучше побереги их для чего-нибудь радостного.
– Можешь считать, что это слёзы счастья. Ты ведь жив и почти здоров.
Роберт тяжело вздохнул, отстраняя Алекс от себя и приподнимая её лицо за подбородок.
– Я так рад, что ты приехала.
Её лицо просветлело. Изящные пальчики пробежали по глазам, стряхивая слёзы. Влажные ресницы слиплись, напоминая небольшие стрелочки.
– И я рада, что
