Внутренние помещения оказались вообще целы и словно нетронуты временем. Внешние тоже выглядели неплохо, если не учитывать куда-то пропавшую мебель и те самые окна. Так что все было неплохо. Несмотря на то, что семья Лиин в этом дворце не жила уже лет двести, только изредка приезжая, на праздники. И дворец давно превратился едва ли не в казарму, у которой было много пустых, изукрашенных комнат. Семья почему-то предпочитала жить в небольшом, по сравнению с дворцом, доме. Почему, Лиин не знала. Да и знать, откровенно говоря, не хотела. А на проклятья и прочую пакость дворец проверили.
Может он изначально не понравился чьей-то жене старомодностью. А следующее поколение попросту поленилось переезжать обратно.
Впрочем, дворец тоже был крепостью, крепостью в крепости. И именно этим сейчас Лиин нравился.
— Интересно, зачем мы кому-то понадобились? — тихонько спросила Лиин саму себя, когда доехала до ворот дворца.
Она подозревала, что «все собравшиеся» испортят такое хорошее настроение. И совсем не хотела к ним идти. Хотелось, словно маленькой инфантильной девочке, притвориться больной и медленно убрести в свои комнаты. Но она, к сожалению, давно не была маленькой и поступить так не могла. Потому что если будет перекладывать все проблемы на других, даже не пытаясь в них разобраться, какая она будет хозяйка? Да скорее всего — вообще не хозяйка. Так, вывеска. Красивая кукла, обязанность которой — блистать на балах.
— Приручаешь песика? Умная девочка, — голос Валада прозвучал столь неожиданно, что Лиин шарахнулась.
Она задумалась, глядя на окна, за многими из которых уже горел свет, и, дожидаясь мужа, который решил лично отвести лошадей в конюшню. Просто стояла и любовалась закатом над морем. Желто-алым, с черными росчерками перистых облаков. Словно небо и само не могло решить, что напророчить на завтра любителям погадать по закатам.
И, наверное, увлеклась, как закатом с окнами, так и своими мыслями, позволив Владу подкрасться.
— Что? — недоверчиво спросила девушка.
— Умница, говорю. — Валад улыбался, несколько самодовольно, словно она, наконец, сделала что-то такое, чего он очень долго от нее добивался. — Этого песика надо сначала приручить. Добром и лаской. Ласку он любит. И вообще, полезный песик, породистый.
— Что? — повторила Лиин, понимая, что теперь можно смело идти во внутренний арсенал, потому что настроение безнадежно испорчено.
— Ну, и ему, думаю, понравилось. Надеюсь, ты поступила как истинная женщина и поставила, завуалировано, условие, при котором ты его опять приласкаешь…
— Ах ты…
Нет, Лиин всего лишь хотела отвесить оплеуху этому гаду, от которого еще и алкоголем воняло так, словно он искупался в чане, в котором местные умельцы готовят мерзкую, но очень крепкую гадость из синих медвежьих ягод. А вместо этого со злости получился удар ветром, и летел Валад очень красиво, жалко только, что вниз — в этом месте скальный выступ, на котором стоял Верхний город, обрывался к Нижнему довольно глубокой пропастью.
— Эй! — воскликнула Лиин и, прежде, чем эта сволочь размозжила голову об каменную мостовую, сумела подхватить его в объятья ветра и практически зашвырнуть обратно.
А Валад, скотина, еще и смеяться стал.
— Ненавижу. Вот тебя я ненавижу все-таки немного больше. Идиот! Придурок!
Валад лежал и хохотал и вставать, видимо, не собирался.
— Гад!
А потом Лиин его пнула и гордо ушла. Хотя хотелось запинать его до смерти. В первую очередь за то, что испортил такое настроение. А во вторую за то, что так легко просчитал ее реакцию на провокацию, как она теперь понимала. И за то, что сказал об этом в такой форме. И за то, что оскорбил Юмила.
— Эта сволочь меня слишком хорошо знает, — грустно признала Лиин, отойдя достаточно далеко. — И теперь совсем непонятно, чего же он добивается.
Юмила на этот раз она ждала у лестницы. Улыбнулась ему в ответ, вполне себе искренне, потому что неожиданно для себя сообразила, что лицо у него действительно породистое, и целеустремленность с уверенностью очень этому лицу идут.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Так что и во внутренний арсенал она заходила почти успокоившись.
И даже не отреагировала на то, что Валад пришел следом, все еще посмеиваясь и распространяя вокруг себя сивушный запах. Она просто стояла, держась за предплечье мужа, как и полагается хорошей жене, и смотрела. Сначала смотрела на присутствующих, с удивлением отмечая, что помимо хорошо знакомых людей, в арсенале, у огромной карты на стене, стоят и совершенно незнакомые личности. Потом отвечала на приветственные кивки от Меланы, Микала, Кадмии Ловари и многих прочих. Потом не без любопытства наблюдала за тем, как Валада приводят в порядок каким-то отрезвляющим амулетом, из-за которого он схватился за живот и наклонился так, что только чудом не свалился. А потом и за тем, как Микал степенно, но довольно быстро накладывает шумопоглощающие защитные щиты и наверняка те, которые могли уберечь от подглядывания. Микал вообще был мастером защиты. Он с одинаковой легкостью что создавал ее, что ломал.
И только после этого Кадмия Ловари подошла к карте, со всеми официально поздоровалась от имени разведкорпуса и сообщила, что несколько дней назад, наконец, вернулся человек, который может много рассказать о сложившееся ситуации. И теперь пришла пора собраться всем вместе оценить обстановку и вероятные силы противников и попытаться спрогнозировать, что они будут делать дальше.
После чего предоставила слово Валаду, уступив небольшое возвышение возле карты.
— Началось, — прошептал Юмил.
И Лиин только кивнула.
А еще как-то неожиданно оказалось, что до Валада ей в данный момент нет никакого дела, как и до его интриг и провокаций. Разноцветные пятна, которые появились на карте после того, как он обвел кончиком длинной указки участки океана, то захватив острова, а то и нет, интересовали ее гораздо больше. Потому что они были важнее.
— Возле наших любимых болот уже идет драка, полномасштабная, — в первую очередь сказал Валад, ткнув указкой в светло-зеленое пятно в правом нижнем углу карты. — За золото воюют. Кто явно, кто тайно. Все пытаются выбить из болот наших партизан, попутно прореживая войска друг другу, чтобы в нужный момент оказаться самым сильным. Мои птички даже видели, как три корабля адмирала бол-Абории потопили, причем точно люди Дореби. Там был его адъютант. И выживших добивали веслами. А еще туда, пока молодой император не опомнился и не попытался помешать, спешит флот Кабира, наплевав на очистку торговых путей от пиратов. Так что скоро будет еще веселее.
Валад помолчал, задумчиво водя указкой по карте.
— Так, — сказал, откашлявшись. — Другая драка назревает возле островов Северной Стрелы. Там близнецы наследство не могут поделить и по очереди подкупают храмовых магов, а те то одного называют старшим, то другого. И там тоже полно желающих поучаствовать. А под шумок накопать себе рубинов на Оконечнике. Думаю, все закончится тем, что убьют обоих братьев, кто-то женится на их сестре и станет раздавать в аренду шахты, за бесценок, якобы из дружелюбия.
— В столице вообще кто-то остался? — спросила Кадмия Ловари, с интересом глядя на карту.
— Остались. Самые умные и осторожные. Затаились и ждут, что будет дальше. Адмирал Ковин, кстати, отправился ловить пиратов, то ли нейтралитет решил держать, то ли пережидает бурю. Умный, зараза. Его приятель еще умнее, но чем он занимается, выяснить не удалось. Затаился где-то. Впрочем, к счастью, флота и солдат у него нет. Другие…
Валад продолжал указывать на зеленые пятна и объяснять, кто и с кем там решил повоевать, пока император не опомнился и не взял власть в свои руки. Ну, или пока императора не сместил кто-то сильный, способный проделать то же самое.
И Лиин казалось, что все сошли с ума. Что на всех так подействовало сместившееся равновесие. А еще прорвавшиеся демоны. А может, это так действует древнее проклятье, гласящее, что однажды империя прекратит свое существование.
