затем наклоняется к моему, и он нежно целует меня, после чего отстраняется.
— Единственное, что я думаю — единственное, что знаю — это то, что последние пятнадцать лет в моей душе зияла бездонная пустота, и в тот момент, когда я увидел тебя, стоящую у дома под дождем, эта пустота заполнилась. — Слова вызывают поток слез, и Зак быстро смахивает их подушечками больших пальцев.
— Дело не только в нас, — пытаюсь я снова, не зная, почему вообще беспокоюсь. Я хочу этого, хочу его больше, чем следующего вдоха.
— Ты права. Дело не только в нас. Не говорю, что завтра мы поженимся или съедемся на следующей неделе, но очень хочу этого и буду стараться сделать так, чтобы ты захотела этого так же сильно, как и я.
Думаю, сказать ему, что уже хочу этого, но не могу так открыться. Во всяком случае, пока.
— Не торопимся? — говорю я, и его лицо снова меняется.
— Не торопимся, — шепчет Зак мне в шею, а потом, снова заполняя, скользит внутрь меня.
***
— Не снова с Заком, значит? — тихо спрашивает Пол, и я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него, и вижу, как его ухмылка превращается в огромную самодовольную улыбку.
— Нет, мы не вместе. — Пол приподнимает бровь, и я выдыхаю, закатывая глаза. — Ладно. Да, мы встречаемся, но сейчас мы движемся медленно, — объясняю я, зная, что моя версия «медленно» совершенно отличается от версии Зака.
Мы не рассказали детям о нас, но я не сомневаюсь, что они знают, что-то происходит, судя по тому, как Зак ведет себя по отношению ко мне, даже в их присутствии. Не совсем неуместно, но все же его лицо меняется, когда наши взгляды встречаются, пальцы касаются друг друга, или его рука перемещается мне на поясницу, если мы стоим рядом. Они это видят. Должны видеть.
Хантер ведет себя так, будто ничего не замечает, и я не могу решить, хорошо это или плохо. Он никогда не видел меня ни с кем, кроме своего отца, и я не хочу его расстраивать. Обри выглядит счастливой всякий раз, когда случайно переводит взгляд с нас на Стивена, а Стивен… ну, от Стивена всегда исходят противоречивые вибрации. Хотя знаю, что дело не в том, что я ему не нравлюсь. Это потому, что он любит свою маму и предан ей, что не может не вызывать гордость.
— Рад видеть тебя счастливой.
Вынырнув из своих мыслей, обхватываю себя руками за талию и задерживаю дыхание, наблюдая, как Пол затягивается сигаретой. Я счастлива. Счастливее, чем за очень долгое время, и это пугает, потому что не хочу, чтобы мое счастье было связано с Заком. Хочу, чтобы оно было отдельным от чего-либо, чтобы я могла взять его с собой, если наступит момент уходить, когда у нас ничего не получится. Я должна была сделать это с Максом, но у меня не получилось. Я возложила ответственность за свое счастье — наше счастье — на его плечи, и это было несправедливо по отношению к нему. В конце концов, это стало для него непосильным бременем.
— Тебе следует бросить курить, — журю я его, и он смеется, а секундой позже выпускает большое облако дыма.
— Да, но от старых привычек трудно избавиться. — Он улыбается, затем склоняет голову набок. — Рад, что ты пришла.
— Я тоже. Мне очень нравится Джо. Она идеально тебе подходит. — При упоминании имени жены, его лицо смягчается, а глаза теплеют.
— В начале наших отношений, я поступал с ней неправильно. Держал на расстоянии, пытаясь обезопасить себя, и вел себя как мудак.
— Что изменилось? — спрашиваю я, оглядываясь на дом, где Зак, Джо и все дети сидят за столом, разговаривают, пока мы с Полом общаемся во время его перекура.
— Она сказала, что беременна Денвером и что больше не может быть со мной. Что не хочет воспитывать его с мужчиной, который рядом только тогда, когда ему удобно, а затем заявила, что собирается найти мужчину, который будет любить ее так, как она того заслуживает. Тогда я понял, что Джо найдет этого мужчину. Такой хорошей и милой женщине не потребуется много времени, чтобы найти того, кто даст ей то, что нужно, но я знал, что не смогу ее отпустить, поэтому собрался с духом и стал бороться за нас.
— Умная женщина.
— Сильная, такая чертовски сильная… и упрямая. — Пол ухмыляется, и его борода шевелится. — Потребовался весь период беременности, чтобы она одумалась. Только после рождения Дена, Джо сказала, что готова дать нам еще один шанс. Не знаю, что бы я делал, если бы она не приняла меня обратно.
— Ты хороший человек. В конце концов, она бы одумалась.
— Иногда женщина сломана настолько, что ее невозможно исцелить. К счастью для меня, я смог вылечить то, что сломал.
Проглотив комок в горле, я точно знаю, о чем речь, потому что, хотя Зак и не уничтожил меня, некоторые части все еще не зажили полностью.
— Вы разберетесь, — мягко говорит Полу, и я поворачиваю голову к нему. — Верю, что каким-то образом нас ведут именно к тому месту в нашей жизни, где мы должны быть, и я не сомневаюсь, что вам с Заком суждено сейчас быть здесь, так что теперь вам решать, как заставить это работать.
— Мне страшно, — признаюсь я. — Брак у меня был не самый удачный, и мы уже не те люди, что много лет назад. У нас обоих есть багаж.
— Вам просто нужно понять, как разделить груз между собой. Настанут времена, когда тебе придется носить повсюду его багаж, и времена, когда он будет делать тоже самое. В этом смысл отношений. Отдавать и брать. Удостовериться, что другой человек доволен.
— Несомненно, Джо наделила тебя мудростью. — Я улыбаюсь, и он улыбается в ответ, а затем делает длинную затяжку.
— Твой дедушка был бы счастлив. Он всегда хотел, чтобы вы двое снова сошлись, — говорит Пол, удивляя меня.
— Знаешь, он никогда не говорил со мной о Заке или его детях.
— И я понимаю, почему, но это не меняет того факта, что он знал, Зак — единственный для тебя, как и твоя бабушка была единственной для него.
— Он любил бабушку, — тихо говорю я. После ее смерти, дедушка так больше и не завел других отношений, по крайней мере, я о них не знаю. Дедушка так и не двинулся дальше.
— Да, и тот мужчина, сидящий за моим столом, тоже тебя любит. Никогда не сомневайся в этом.
— Я не…
— Доверься мне в этом.
— Он женился
