– Поскольку вы не гринго, налог с вас будет несколько меньше, – сказал он и бросил в салон нашего автомобиля смятую банкноту в десять песо. – До свидания. Вы можете продолжать свой путь по нашей земле.
Сапатисты уже готовы были вернуться к своим машинам, когда один из остававшихся у красного джипа людей что-то крикнул им и быстро направился к нам. Он шел, держа в правой руке автомат, а левой стаскивая с головы черную маску. Когда тряпичная маска оказалась у него в руках, пред нами предстал наш старый знакомый – Длинный с кампечийской аллеи. В следующее мгновение я почувствовал, будто в мой затылок влетел терпящий бедствие космический корабль…
Когда я очнулся, Ник все еще был без сознания. Мы лежали на земляном полу в какой-то хижине со связанными за спиной руками. На улице слышались голоса, но внутри нашего нового пристанища никого, кроме нас, не было. Ник застонал, и я тихо окликнул его.
– Где мы? – он с трудом приоткрыл глаза и повернул голову ко мне. Судя по его виду, космический корабль влетел в него дважды.
– Полагаю, что мы в гостях у Длинного, – ответил я.
– Твою мать, этого еще только не хватало, – тихо выругался Ник. – Давай сваливать отсюда.
– Боюсь, хозяева будут против, – прошептал я, чувствуя, как внутри пробегает мерзкий холодок.
Снаружи послышались звуки шагов, дверь скрипнула, и в хижину проник дневной свет. Мы с Ником не сговариваясь закрыли глаза и затихли. Кто-то пнул меня ногой в бок, а потом несколько раз ударил ладонью по щекам, но я стойко продолжал оставаться «без сознания». Чьи-то пальцы коснулись моей шеи в районе сонной артерии.
– Живой, – услышал я голос склонившегося надо мной человека. – А второй?
– Второй тоже живой, хотя и выглядит, как мешок с дерьмом.
– Этот не лучше, – произнес голос надо мной, а затем скомандовал: – Принеси воду.
Было не сложно догадаться, что сейчас нас попытаются привести в чувство, и я надеялся, что Ник также подготовится к водным процедурам и будет до конца разыгрывать «бессознательный мешок с дерьмом». Нам следовало попытаться хотя бы немного потянуть время, чтобы спокойно оценить ситуацию и постараться разобраться в ней. Поток холодной воды обжег мое исцарапанное лицо. Видимо, где-то меня тащили либо через кусты, либо лицом вниз. Но я не вздрогнул. Следующим по очереди оказался Ник, и ему также удалось выдержать испытание.
– Хорошо же вы их отделали, – проговорил кто-то из столпившихся людей.
– Да, – я узнал голос Длинного. – Перестарались немного.
– Что будем с ними делать?
– Пусть валяются здесь. Ты, Хорхе, хотя они и полутрупы, не спускай с них глаз, – продолжил Длинный после некоторой паузы. – Я вернусь часа через три, и, думаю, к тому времени они уже оживут. Я хочу сам заняться ими, прежде чем мы передадим их брату.
Мексиканцы вышли, и через некоторое время я отважился немного приоткрыть один глаз. Мы снова остались одни. Хижина ничем не отличалась от множества других, встречающихся в южных районах Мексики – стены из тростника и крытая пальмовыми листьями крыша. Через щели в стене было хорошо видно спину привалившегося к двери охранника, но снаружи увидеть нас было невозможно. Я повернул голову к Нику:
– Как ты?
– Нормально, – прошептал он. – После воды даже лучше стало.
– Мне тоже, – тихо сказал я. – Надо как-то выбираться.
– И как же мы это сделаем? – в голосе Ника слышались упаднические нотки. – Может, «911» позвоним?
– Для начала давай руки развяжем. – Я пошевелил пальцами. Мы, видимо, были настолько плохи, что они не особо утруждали себя, связывая нас. По крайней мере, меня.
Мы повернулись друг к другу спинами, и я на ощупь начал пытаться распутать намотанные на запястьях Ника веревки. Задача оказалась не из легких, но спустя минут двадцать, разодрав пальцы в кровь и поломав ногти, мне все же удалось ослабить узлы и освободить его. Ник размял затекшие руки, после чего быстро развязал меня. Я привстал. Голова гудела, словно кто-то внутри нее бил в огромный и очень звонкий колокол. Уперевшись руками в землю, я поднялся, потянулся и несколько раз присел. Кровь медленно возвращалась в мышцы.
– И что теперь? – Ник вопросительно посмотрел на меня.
Я медленно и тихо подошел к стене и посмотрел сквозь щель между двумя столбами. На небольшой поляне среди сельвы стояло несколько хижин. Наша задней стороной примыкала к лесу, а дверь выходила на центральную часть поселка. Людей практически не было видно, но силуэт охранника оставался на своем месте. Уходить он никуда не собирался. Метрах в тридцати от места нашего заточения стояли несколько машин, среди которых я различил красный джип Длинного и наш «Ранглер». Когда я повернулся к Нику, он держал в дрожащей руке выуженную откуда-то большую ржавую сковороду на длиной ручке. Глаза его затравленно бегали.
– Оружие, – с надеждой глядя на меня, произнес Ник, вытягивая ее перед собой.
– Да, – скривившись, согласился я. – Против автоматов в самый раз.
– Как будем выбираться? – не унимался он, будто у меня был готовый ответ, который я тщательно от него скрывал.
– Как, как?! – сквозь зубы передразнил его я. – Сейчас ты выскочишь наружу и отхерачишь всех своей сковородкой. А потом я выеду на белом коне.
– Давай попробуем через крышу, – предложил он, и я кивнул в ответ, поскольку выбирать по большому счету было не из чего.
Мы тихо подкрались к задней стенке хижины, выходившей к лесу. Обхватив Ника за ноги, я приподнял его, и он попытался разворошить покрывавшие крышу пальмовые листья, но они настолько плотно прилегали друг к другу и в таком количестве, что проделать в них дыру без шума не представлялось возможным. Ник немного повозился, отколупывая маленькие кусочки от нижнего слоя листьев, а потом отрицательно покачал головой, показывая, что заниматься ему этим придется еще года полтора. Аккуратно опустив товарища на землю, я оглянулся на силуэт охранника. Тот продолжал оставаться на месте, надвинув шляпу на глаза и, вероятно, подремывая.
– Теперь план «Б», – отдышавшись, сказал я.
– Это что за план? – Ник снова взял в руку сковородку.
– План тупой, но может сработать, – прошептал я.
– Чтобы я всех сковородой? – он недоверчиво взглянул на меня.
– Всех едва ли, а вот охранника можно попробовать. Один из нас затаится у двери, а второй застонет или закашляется, чтобы охранник решил, будто мы начинаем приходить в себя. Я думаю, что должен же он заглянуть к нам и посмотреть, что происходит. Тут мы его сковородкой по башке и грохнем.
