Бенеш невероятным образом держал ее, не давал уничтожить тех, на кого Тьма была науськана. И если он сдастся, не сладит, то все они мгновенно погибнут. Может быть, кроме Рендалла, если ледяной клинок и Сердце Пламени смогут спасти ему жизнь.
У остальных шансов нет, даже у нее. Умеющая летать птица умирает, попав в ураган.
– Вот зараза… – проговорил Олен, глянув на Харугота, и обнаружил, что тот выглядит растерянным.
Что-то шло не так, как хотел консул, и уголок его рта дергался, руки крепко сжимали поводья, а в глазах, вновь ставших почти человеческими, горели человеческие же чувства – удивление и страх.
Ученикам, чьими усилиями Тьма и пришла в столицу Золотого государства, противоборство тоже давалось непросто. Они стояли на месте, многие тряслись, некоторые вскрикивали, точно от боли.
– Ах вы, заразы бурые! – завопил Гундихар во всю луженую глотку. – Чародейничать захотели? Да я вам, колдуны недоделанные, хотелки-то порасшибаю, клянусь башкой Лаина Могучего! Ха-ха!
И, прежде чем кто-то успел хоть что-то сделать, гном выпятил бороду и рванул вперед, в прореху, образовавшуюся в строе Чернокрылых. Преградивший ему путь воин упал с вмятиной на шлеме, второй остался без меча. Еще один споткнулся о труп и чуть запоздал с броском.
А Гундихар, ревя, точно взбесившийся бык, промчался через площадь и врезался в ряды учеников Харугота.
– Получи, дубина! – орал он, раздавая удары направо и налево. – За Льдистые горы и ремень моего батюшки!
Маги в коричневых балахонах, занятые поддержанием заклинания, не могли защититься или увернуться. Они стояли неподвижно, точно не видели и не слышали гнома, и падали, как деревянные куклы.
Впавший в боевое неистовство Гундихар крушил, бил и колотил, ни на мгновение не останавливаясь. Метался, словно щука в стае оцепеневшей плотвы, и убивал, убивал, убивал…
– Безумец, – прошептал Харальд. – Он погибнет, но тем самым, возможно, спасет всех нас.
Один из учеников не выдержал, попытался уклониться, второй шарахнулся от разъяренного гнома. Еще двое упали мертвыми, и облако Тьмы дрогнуло. Донесся из его чрева недовольный рокот, точно решил зевнуть не вовремя разбуженный великан.
– Проклятье! – заорал Харугот, более не сдерживаясь. – Остановите его кто-нибудь! Тратис!
Миг оцепенения прошел, несколько Чернокрылых побежали к гному. Сорвал коня с места командир гвардии, блеснул в могучей руке длинный клинок, каким удобно рубить с седла.
И тут заклинание не выдержало.
С истошным визгом облако Тьмы лопнуло, его ошметки рванули во все стороны. Один врезался в ратушу и сбил с нее башенку, так что та полетела вниз. Другой проделал просеку в рядах Чернокрылых, более мелкие принялись рыть ямы в мостовой и пробивать дыры в стенах домов.
Раздались треск, грохот и испуганные крики, переходящие в визг дикого ужаса.
Зеленые плети, державшие облако, начали с мягким скрежетом ломаться, из мест надломов заструился зеленый туман. По ветвям громадного «куста» забегали огоньки, белые и синие, а затем он исчез, растворился в грандиозной вспышке, затмившей дневной свет.
Олен на мгновение ослеп, на всякий случай поднял меч повыше. В лицо ударил горячий ветер, завизжал в ушах, и тут же стих. Упали капли дождя, сначала теплые, потом все более и более холодные, и наконец превратившиеся в снег.
Затем к глазам вернулась способность видеть.
Ратуша стояла на том же месте, черная от копоти, покосившаяся, с обломанными башнями, точно гнилой зуб, не до конца вырванный неумехой-цирюльником. Часы на ней невероятным образом уцелели, но стрелки, изогнутые и сломанные, более не двигались. На месте соседнего дома высилась груда развалин, прочие здания выглядели немногим лучше.
Наверняка погибли лучники, выжившие во время огненной атаки Рендалла.
А в небе кружилась чудовищная карусель облаков – черных, сизых, серых и белых. Ветра, налетавшие со всех сторон разом, сталкивались и клокотали. Видно было, как рвет на части тучи, а обрывки тащит в противоположных направлениях. И при этом у земли царил штиль.
– Ничего себе… – сказала Саттия, а Олен бросил быстрый взгляд на соратников – как, живы ли?
Все выглядели нормально: тар-Готиан сосредоточенным, девушка – мрачной, а Харальд – задумчивым. Бенеш тяжело дышал и вытирал пот с бледного лица. Руки его тряслись, а ноги подгибались, но странным это не казалось – попробуй, пусти в дело такую силу!
Странно, что молодой маг вообще не потерял сознания.
Чернокрылых после катаклизма, к сожалению, убавилось ненамного, и о том, чтобы обратиться в бегство, они и не думали. Консул приучил своих воинов не бояться самого жуткого чародейства, так что гвардейцы потихоньку смыкали ряды вокруг горстки врагов.
Из учеников в живых осталось не более полудюжины, прочих скосили гном и магический удар. Тела лежали вповалку, с разбросанными руками, окровавленные, иные словно обожженные, покрытые страшными язвами.
Трупа гнома видно почему-то не было, как и командира Чернокрылых.
– Что делать будем? – спросил Олен. – Может быть, попытаемся вырваться?
– Нам не дадут, – отозвалась Саттия. – Вон, опять полезли, – оно тяжело вздохнула. – Жаль Гундихара.
Боль сдавила сердце с такой силой, что Рендалл вздрогнул.
Еще один мертвец лег на ступеньки лестницы, по которой наследник трона Безария Основателя шагал к победе. И ступеньки эти завалены телами так же, как поле жестокого боя…
И чем он, Олен, в этом случае отличается от Харугота? Чем он лучше консула, который убивал и убивает ради того, чтобы достигнуть своих целей? Разве что тем, что лишил жизни пока не тысячи, а «всего лишь» сотни роданов, и не развлекался пытками.
Но кто знает, что будет дальше?
Рендалл заскрипел зубами и почти с наслаждением вскинул меч.
Чернокрылые надвигались со всех сторон.
Глава 5. Схватка
– Вразуми меня Госпожа… – проговорил Рик, когда они прошагали две трети Большой улицы.
– Что такое? – спросила лиафри.
– Впереди копится сила, злая и голодная. И почему она этого не чувствует?
Кого уттарн имел в виду, Хельга не поняла, но спрашивать не стала.
– Что за сила? Кому она грозит? – требовательно поинтересовалась она.
– Сила Тьмы. Им, – Рик указал в спину всадникам. – Это ловушка, и она готова захлопнуться.
– Так надо предупредить! – Лиафри задрожала от желания перейти на бег. Ведь беда угрожает Олену. – Нужно…
– Спокойно. Вспомни о своем слове, – проговорил уттарн спокойно. – Это не поможет. Держись около меня.
Хельга сжала кулаки и стиснула зубы, чтобы не выругаться. Проклятое обещание, и зачем она его дала? Промолчала бы тогда… и осталась бы на постоялом дворе. Рик нашел бы способ утихомирить непослушную спутницу, погрузил бы ее в сон, обездвижил заклинанием.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
