Утро для Агнии началось с генеральной уборки. Денег на то, чтобы вставить новую раму вместе со стеклом, у нее не было, но зато имелись деревянные ставни, которые теперь пришлось забить наглухо. Кабинет после этого погрузился в темноту — лишь несколько лучиков дневного света пробивалось сквозь щели в досках. Пришлось зажечь свечи, чтобы вдвоем с Лиманией поставить опрокинутый стол, вернуть на место стулья, собрать раскиданные по всем углам вещи. В этой комнате Марек хранил книги. У него была обширная библиотека — не только те толстые научные фолианты, которые он приобрел, еще будучи студиозусом, но и кое-что из оставшегося от родителей. Стена напротив камина вся была занята стеллажом, от пола до потолка, и там теснились толстые тома. Еще несколько книг и сшитых вручную тетрадок лежало на этажерке возле письменного стола. Для собственных книг Агнии — нескольких сборников советов для рачительных хозяек, брошюр духовного содержания и дамских романов — была отведена полка в гостиной. Имелся здесь и рабочий стол, у окна, но почти все приборы, которые там стояли, Агния еще после смерти мужа отнесла и заперла в кладовке. Собственно, это было все, на что ее хватило. Она несколько раз порывалась вернуть колбы, газовые горелки, реторты, образцы минералов и химикаты на прежнее место, но всегда ее что-то останавливало. А сейчас она тихо порадовалась своей предусмотрительной лени — что было бы, если бы разбились стеклянные сосуды и разлилась находившаяся внутри жидкость?
Впрочем, ночные грабители и без того задали ей много работы. Когда Ариэл их спугнул — в самом ли деле вспугнул или просто дал сигнал к отступлению? — они занимались тем, что шуровали в ящиках письменного стола и по одной вынимали и потрошили книги. Теперь бумаги валялись по всей комнате, и молодая женщина собирала листок к листку. Многие были исписаны рукой Марека — там были какие-то непонятные значки и картинки. Имелись и пометки, но Агния знала о работе мужа слишком мало, чтобы читать записи. Она лишь следила, чтобы все пронумерованные листы шли по порядку и не оказались вверх тормашками. Но это были заметки, написанные его рукой. Это было все, что осталось от мужа, и молодая женщина задумалась, разглаживая их на коленях. Если бы она раньше интересовалась его работой, если бы хоть раз спросила, над чем он думает, что пишет… Вряд ли он стал бы отмахиваться: «Не женского ума дело!» Конечно, женщины не могут овладевать науками — их мозг устроен по-другому. Где, например, вы видели женщину-алхимика? Или женщину-изобретателя? И в университет никогда не принимали девушек. Девочек учили читать и писать в пансионах, потому что хорошая жена должна уметь вести дом, но науки — дело мужчин, кто бы что ни говорил! А теперь она сидит на полу в кабинете, разложив на коленях сделанные мужем записи, и ничего в них не понимает!
Тихий стук в дверь вывел ее из задумчивости. На пороге мялась Лимания.
— Госпожа, к вам посе-э-этитель! Примете?
— Если это опять Ариэл, скажи, чтобы…
— Нет-нет! Это почте-э-энный человек!
— Иду!
Она сложила листы в стопку, сунула их в верхний ящик стола, машинально заперла его на ключ и переступила порог.
Гость был уже немолод и годился Агнии в отцы. Среднего роста, плотный, ухватистый, с круглым простоватым лицом торговца, но холодным острым взглядом ученого. Он скинул плащ, снял с лысины небольшую круглую шапочку, оставшись в скромном темном камзоле, коротких бархатных штанах и башмаках с простыми пряжками. Лицо его было Агнии знакомо — это был один из тех профессоров, которые провожали ее мужа в последний путь. Кажется, это он говорил над могилой прочувствованную речь, взяв слово сразу после господина ректора. Но вот имя совершенно выскочило из памяти.
— Добрый день, милостивый государь, — промолвила она. — Рада вас видеть.
— Имею честь беседовать с почтенной Агнией Боуди? — поинтересовался гость.
— Да, это я. А…
— Имею честь быть мастером алфизики Димером Молосом. — Он поклонился, церемонно отведя в сторону руку с тростью.
Такие трости вместе с мастерскими шапочками вручали всем мастерам. И Марек тоже должен был ее получить…
— Я рада, что вы посетили меня, мастер Молос, — произнесла Агния. — Не угодно ли отобедать? Правда, я живу довольно скромно, но…
— Благодарю за заботу, — кивнул мастер, присаживаясь на диван. — Откровенно говоря, я немного притомился, добираясь до вашего дома, и не прочь слегка перекусить.
Агния кивнула. Какое-то время они оба помалкивали, глядя, как суетится, накрывая на стол, Лимания. Ее хозяйка ела мало, могла вовсе забыть про завтрак и обед, и сейчас сатирра радовалась и надеялась, что появление за столом гостя заставит госпожу перекусить.
Молодая женщина в самом деле неожиданно почувствовала голод и с аппетитом съела луковый суп и овощное рагу, которое Лимания каждый раз готовила по-разному.
— Милое дитя, — нарушил молчание мастер Молос, когда они перешли к чаю и булочкам с маслом и сыром, — вы разрешите мне именовать вас так? Все-таки вы по сравнению со мной достаточно молоды… Так вот, милое дитя, я — ученый. Ваш покойный супруг, потерю которого мы до сих пор оплакиваем, тоже был таковым. Мы вместе работали над решением некоей проблемы. Вы знаете, над чем работал ваш муж?
— В общих чертах, — солгала Агния. — Но не думаю, что могла бы…
— О нет! Потеря молодого Боуди невосполнима! Его брат — я говорю сейчас об Ариэле Боуди — не так давно восстановился в университете в качестве вольного слушателя и подрабатывает у меня младшим подмастерьем. Этот молодой человек тоже по-своему одарен, у него острый ум и твердый характер, но его таланты лежат несколько в иной плоскости. Увы, выше младшего подмастерья ему подняться не суждено. Способностей нет!.. Простите, если говорю так о вашем родственнике…
— Ничего-ничего. Мне все равно, — торопливо воскликнула Агния. Ей было неприятно упоминание об Ариэле. — Так что вы говорили про моего мужа?
— Марек в последние дни своей столь внезапно оборвавшейся жизни работал над решением важной проблемы. К сожалению, он не подозревал, где и когда настигнет его смерть, и его дело осталось незавершенным. А ведь открытие, на пороге которого он стоял, могло бы совершить переворот в науке! Лишившись столь ценного ума, мы пытались какое-то время продолжать исследования в том же направлении, но, увы, нас постигла неудача. И стало ясно, что без наработок Марека Боуди нам просто нечего делать. И это как раз тогда, когда нашей работой заинтересовались там. — Он выразительно поднял глаза к потолку.
— Я все понимаю, — кивнула Агния, хотя на самом деле не поняла почти ничего. — Но чем я могу помочь?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
