— Мои дочки… — запнувшись на полуслове, я встретилась со взглядом Артура в зеркале. Глубоко вдохнула и на одном дыхании выпалила, чтобы не сорваться на крик:
— …, где мои дочки?
— Да дома они, — злостно осадил меня Добровольский, а затем уже спокойнее добавил.
— Дома. С твоей мамашей. Живые и невредимые. Ну, может, слегка и напуганы.
Снисходительно и так просто.
— То есть у нас дома?
— Нет, блд, у Деда Мороза! — перекривил меня Артур. — Юля, я часом переживаю за твое умственное развитие. Слишком тупые вопросы задаешь.
Ну что за игра слов? Почему нельзя нормально все объяснить и рассказать? Я ни черта не понимала, и с каждым разом все больше запутывалась.
Хотя, если дети точно живы — остальное не имеет значения. Ведь я все правильно расслышала?
Сейчас я только приду в себя и еще раз уточню…
С чего-то меня резко начало колотить. Перед глазами заплясали цветные пятна, и я устало потерла виски.
— Юль, тебе плохо? — с тревогой осмотрел меня Демьян. — Может, воды? Скорую? Прилечь?
Но я лишь покачала головой, останавливая поток его беспокойных вопросов.
— Артур, есть у тебя вода? — бывший муж не унимался.
Что за дурацкая манера в подобных ситуациях предлагать воды? Словно прохладная жидкость — это решение всех проблем и с первым глотком сможет расставить все на свои места.
— Демьян, со мной все хорошо. Ничего не надо.
— Юля, успокойся, — вместо помощи рявкнул Добровольский. — Хватит тут панику наводить. Да, мы похитили твоих дочек вместе с мамой, но вчера их вернули домой. На кой черт они нам сдались? Глеб все равно в отключке. Кого шантажировать?
Но его поспешное объяснение не возымело эффекта. Меня продолжало потряхивать.
Слишком много лишних звуков. Хотелось свернуться калачиков и закрыть уши. Голова раскалывалась. Нет, сначала нужно воочию убедиться, что с дочками все хорошо.
— Родная, ты сама на себя не похожа, — Демьян одним махом сгреб меня в охапку. — Нужно вернуться в больницу.
— Демьян, хватит, — я попыталась освободиться из его убаюкивающих объятий, но сил бороться не было.
— Так вы что… — некстати подмечает Артур, попутно заливаясь нервным хохотом:
— … вы снова вместе? Нет. Вы что серьезно? Да ну… То есть, Глеб там…
Он уже не просто смеется, а задыхается от истерического ржача. Останавливается на секунду, смотрит на нас и опять заходится смехом.
Мы с Демьяном лишь кротко переглядывались и ожидали конца его припадка. Что собственно смешного?
— Нет, мы не вместе, — виновато бормочу и все-таки отодвигаюсь от бывшего мужа. Неуместное чувство стыда окрашивает мои щеки румянцем.
— А где ты вообще пропадал, друг, столько лет? — неожиданно спросил Артур, прогоняя остатки истерики. — Мы же тебя все похоронили тогда. Думали, что ты с концами ушел.
— Глеб постарался, — глухо изрек Демьян, словно погружаясь в воспоминания.
Уголки его губ едва заметно дернулись. Он помахал головой и протяжно выдохнул.
— А как именно? Можно, поинтересоваться? — не унимался Артур.
— Упек меня в психушку, — сухо бросил Демьян.
— Что? В психушку? — воскликнул пограничник. — Что-то ты темнишь, Демьянушка, — плавно поворачивая руль влево, подытожил Добровольский. Таким неверящим тоном, что я и сама на миг задумалась.
Одной фразой он сумел посеять зерна сомнения в моей душе, которые теперь давали побеги со скоростью растущего бамбука.
Артур продолжал задавать Демьяну вопросы, которые меня давно и без него волновали. Которые время от времени всплывали в моей голове и просили найти ответы на них. Потому что все не так, как кажется. И объяснения бывшего мужа далеки от логики. Только мой мозг под влиянием стресса и нахлынувших гормонов отказывался что-либо проверять.
— На кой черт Глеб это сделал? — в полуобороте глянул на нас Добровольский. Ухмылка сползла с его лица, зеленые глаза недоверчиво прищурились. — Вы же не разлей вода были. Ну восемь лет назад так точно.
Я с таким же видом уставилась на Демьяна. Хотелось еще раз услышать ранее озвученную причину и обдумать все на трезвый ум. Только трезвым мой ум пока назвать нельзя было. Сотрясение мозга не вовремя напомнило о себе.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Мгновенно весь мир поплыл кривыми волнами. Перед глазами всплыла туманная пелена и цепким захватом потянула меня внутрь.
— Юль, тебе плохо? — тягуче-долгой интонацией беспокоится Демьян.
— Не знаю, мне просто…
Цвета поблекли, и кромешная тьма одним мигом окутала мое сознание.
Глава 28
— … отойди, я лучше тебя знаю, что нужно моей дочери, — из тяжелой дремы меня вырывает сердитый голос мамы. Демьян что-то неразборчиво кричит ей в ответ, и они, несколько секунд поспорив, умолкают. Судя по удаляющимся звукам, они пошли на кухню, продолжать ссору.
Сколько их было за эти две недели? Уже не счесть.
Мама не сильно обрадовалась возвращению Демьяна. И это еще очень легко сказано. Она была в дикой ярости и негодовании. Кричала и винила его во всех смертных грехах. Вспоминала, сколько я пережила после того, как он бросил меня. Обещала, что не позволит опять ему просто так явиться через столько лет и испортить семейную жизнь ее старшей дочери.
Несмотря на все объяснения его пропажи, мама была непреклонна. Она не верила Демьяну от слова “совсем” и просила меня немедленно прогнать его куда подальше.
А Демьян… не знаю, что с ним произошло. Но он тут же ответил взаимной ненавистью своей бывшей теще. Не подбирая слов, Демьян требовал, чтобы она отстала от него. И что мы сами во всем разберемся. Материл всех и все. Потому что он в ничем не виноват, а его делают всемирным злом.
Похоже, Демьяна прорвало. Как будто, он очень долго копил злость, а теперь не видит причин, чтобы сдерживаться.
И если честно, такое поведение меня очень пугало. Бывший муж почти не спал, ночи напролет сидел на кухне, а иногда уходил из дому и неизвестно где гулял до утра.
Благо, близняшки не видели всех этих разборок. Словно по заказу, скандалы происходили, когда они находились в саду или бегали играть к соседским детям. То, кем им приходится Демьян, мы скрывали. Объяснили, что это старый друг папы решил нас навестить. С одной стороны, это действительно так и было.
Я же разрывалась в неведении, что мне делать и как правильно поступить. Да, бывший муж меня пугал. Все ранее слова о доверии к нему вмиг улетучились прозрачной дымкой. Очевидно, что он что-то скрывал. Но просто так его выгнать из дома без документов, денег и жилья я не могла. Куда он пойдет? Бомжевать на вокзал?
Нет, это слишком жестоко. Я не смогу.
Мамину версию про любовницу я тоже откинула. Нет у Демьяна никого. Да и не было. Или я просто отказывалась верить.
Хотелось дождаться выздоровления Глеба и организовать мужьям очную ставку. Пускай расскажут все, как на духу, чтобы навсегда поставить все точки над “и”.
Хотя… даже не знаю, нужна ли мне эта правда. С Демьяном я точно уже не буду. Теперь я поняла, что ни о какой вспыхнувшей любви речи к бывшему мужу и не было. Обычный всплеск гормонов и многолетняя обида сподвигли меня на секс с ним. Ну и отсутствие критического мышления тоже. Я просто круглая идиотка. Двадцать пять лет, а мозгов как у прыщавой школьницы. Так позорно кинуться в омут с головой еще уметь надо.
Ну а Глеб… Я ждала, когда он выйдет из комы. Врачи прогнозировали, что это случится в ближайшее время. У мужа наблюдалась положительная динамика выздоровления, так что я надеялась на лучшее.
Я твердо решила развестись с Глебом и уехать с детьми к маме. Пока это единственный выход в нашей ситуации. Он меня не простит за измену, а я — за всю ту ложь, что он столько лет скрывал.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— А не пора ли вам, дорогая теща, назад в Одессу? — за дверью звучит язвительный вопрос Демьяна. — Что-то вы загостились…
— А ты мне не указывай, зятек, — строго парирует мама. — Это ты здесь никто, так что претензии не по адресу.
