Поэтому от безделья на маленьком заднем дворе своего съемного дома я соорудил «тренажёр» для оттачивания кистевого броска. В качестве ворот мне послужил старый пружинный матрас, купленный по случаю на барахолке, на котором я краской нарисовал прямоугольную рамку, заменявшую штанги и перекладину. А в качестве льда пришлось использовать обычный лист фанеры. И теперь, швыряя шайбу в старый пружинный матрас, можно было делать сразу несколько вещей одновременно — это думать о ближайшем будущем и доводить до совершенства движение кистью при броске.
«Что же меня ожидает до конца сезона? — спросил я сам себя, посылая пять расставленных в линию шайб, в старый матрас. — Восемнадцать игр до конца регулярного сезона, из которых четыре против Бостона, Монреаля и Нью-Йорк Рейнджерс. Далее плей-офф. Кроме того нужно съездить в Москву, когда там будет идти чемпионат Мира и несколько дней потратить на решение вопроса по новой советской команде для ВХА».
Я прошёлся по дворику, подобрал разлетевшиеся в разные стороны шайбы, которые отлично отпружинивали от матраса, и ещё раз прикинул в какие числа реально посетить столицу своей необъятной Родины. И получалось, что 1-го апреля заканчивался чемпионат, а 4-го уже стартовал плей-офф, другого окна в моём расписании не оставалось.
Внезапно из мыслительно-тренировочного процесса меня вывел странный тревожный стук во входную дверь дома. И лично я уже по характеру выбиваемого ритма понял, что с улицы сейчас ворвётся не кто иной, как главный менеджер «Чёрных ястребов» Томми Айвен. Можно конечно было не открыть, притворится спящим, но тогда наш неугомонный делец вызвал бы полицию, пожарную команду и бригаду врачей. Поэтому я равнодушно щёлкнул дверным замком и лениво бросил:
— Привет, Иваныч. Ваня Болдырев съехал, поэтому пиво в холодильнике искать не стоит.
Однако недоверчивый генменеджер первым делом, пробежавшись по моей гостиной, всё же открыл холодильник.
— Как ты, Таф, живешь? Если пиво не пьёшь⁈ — Погрозил мне указательным пальцем Томми Айвен и, вынув из дверцы холодильника бутылку «Кока-колы», плюхнулся за кухонный стол. — У меня к тебе несколько вопросов и посылка. — Буркнул он, выложив телеграмму и газету «Советский спорт».
Я же чтобы не нервничать взял турку, насыпал туда горсть перемолотых зёрен кофе и добавил воды. Ведь из-за разговоров с Томми, у меня в последнее время часто чесались кулаки, и очень хотелось какому-нибудь хамло — «засветить в табло». «Пусть лучше бухтит мне в спину», — подумал я и поставил турку на электроплиту.
— Что это значит⁈ — Подскочил на стуле мистер Айвен чуть не разлив «Кока-колу». — Тебе пришёл вызов в сборную СССР на подготовку к чемпионату Мира в Москве! Это же нонсенс! Какой может быть чемпионат, когда у нас плей-офф Кубка Стэнли на носу⁈ Это не к добру. — Выпустив пар, уже более миролюбиво заявил мой беспокойный работодатель.
— Иваныч, давай по порядку, — ответил я, не отрываясь от турки, так как не хотелось потом отмывать залитую кофе плиту. — В чемпионате в Москве я участвовать не смогу, ибо международная федерация не допускает профессионалов к своим соревнованиям. На какой сбор меня приглашают?
— В западную Германию, в Мюнхен.
— Это значит, что основные бумаги уже подписаны. — Кивнул я головой и, лишь дождавшись, когда кофе заварится, продолжил разговор. — Слышал ли ты про планы создания советской команды в ВХА? — Я перелил ароматный напиток из турки в кружечку и присел напротив Томми Айвена.
— Есть такие слухи, — посмотрел на меня исподлобья генменеджер.
— Если меня вызвали в Мюнхен, значит, кто-то хочет, чтобы я предварительно переговорил с хоккеистами, чтобы рассказал парням, что такое профессиональный хоккей здесь за океаном, какова тут жизнь в бытовом плане. А в начале апреля я на два дня слетаю в Москву уже общаться с чиновниками из Спорткомитета. Как раз вернусь к началу плей-офф.
— Почему ты? И что значит — кто-то хочет? — Насупился мистер Айвен.
— В СССР все решения принимаются исключительно членами ЦК. — Стал я иностранцу, словно ребёнку разъяснять очевидные вещи. — Кто-то в ЦК видит пользу и перспективу, что такая команда будет играть за океаном и зарабатывать валюту для советского спорта. Кто-то считает, что это идеологическая диверсия против советского образа жизни. А почему я? Потому что больше некому такое непростое дело раскрутить. Тебе, как спортивному бизнесмену, это должно быть очевидно.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Главное чтобы результаты Чикаго не пострадали, — смирившись и тяжело вздохнув, пробубнил Томми Айвен.
* * *
В среду 21-го февраля телекомментатору Николаю Озерову предстояло непростое испытание. Перед мартовской паузой в чемпионате, которую чиновники из Спорткомитета отвели на подготовку сборной страны, сегодня игралось одновременно четыре важнейших матча. В Москве в комплексе ЦСКА «Динамо» принимало горьковское «Торпедо», в Лужниках московский «Спартак» готовился дать бой ЦСКА, в Ленинграде СКА встречался с «Крыльями Советов» и, наконец, в Свердловске «Автомобилист» бился с «Химиком» из Воскресенска. И промежуточные результаты всех этих встреч Николай Николаевич должен был озвучивать во время своего главного спортивного репортажа: «Спартак» — ЦСКА.
«Не запутаться бы второпях», — подумал Озеров, перекладывая на столе заготовленные справки со статистическими выкладками отдельных игроков играющих команд.
— Николай Николаевич, — раздался голос режиссёра трансляции в его наушниках, — через десять секунд выходим в прямой эфир. Приготовьтесь.
— Всегда готов, — тяжело вздохнул метр отечественного комментаторского цеха и мелко перекрестился, а когда до него долетела информация, что эфир пошёл, Николай Озеров начал со своего фирменного и традиционного приветствия:
— Говорит и показывает Москва, говорит и показывает Москва. Сегодня наши телекамеры установлены во дворце спорта центрального стадиона имени Ленина, где «Спартак», хоккеисты которого играют в красных свитерах с белыми полосками, принимают столичных армейцев. Команда — в белой игровой форме. Судят встречу Виктор Домбровский из Челябинска и Юрий Карандин из Новосибирска. Я напомню, что три дня назад ЦСКА потерпел сокрушительное поражение от горьковского «Торпедо» — 3: 7, тогда как их сегодняшние соперники спартаковцы, разгромили на выезде «Химик» — 2: 9, и подошли к этому матчу в прекрасной форме и в таком же прекрасном настроении. И как следствие подопечные Вячеслава Старшинова с первых минут завладели игровой инициативой. В атаке первая тройка спартаковской команды: Мартынюк, Шадрин и Якушев. Шайба у Александра Якушева, он от красной линии делает великолепный пас на врывающегося в зону ЦСКА Мартынюка. Бросок и прекрасно играет голкипер армейцев Владислав Третьяк. Вбрасывание в зоне подопечных Анатолия Тарасова.
* * *
— Что случилось мальчишки⁈ — Зарычал на скамейке запасных старший тренер Тарасов, видя как на льду никакой контригры у его дружины не получается, а «Спартак» напротив всё наседает и наседает. — Входят в нашу зону, встречай жестче! Прорывается с шайбой Якушев, бей Якушева. Врывается Шадрин, бей Шадрина. Мне нужен темп! Дайте мне…
Что нужно было дать Анатолию Владимировичу, хоккеисты ЦСКА на скамейке узнать не успели, так как на четвёртой минуте матча всё та же тройка красно-белых — Мартынюк, Шадрин и Якушев, разыграла молниеносную комбинацию. Александр Мартынюк прошёл вдоль дальнего борта, скинул на накатившего по центру Владимира Шадрина, который в касание отдал на ближний борт Александру Якушеву и «Як-15» приземлил первую шайбу в ворота московских армейцев. Переполненные трибуны Лужников встретили результативную атаку «Спартака» разрозненно. Кто-то кричал «гол», кто-то требовал «судью на мыло», посчитав что было вне игры, кто-то недовольно заворчал, дескать совсем у Тарасова команда рассыпалась. А сидящий на верхнем ряду Владимир Юрзинов, который по заданию старшего тренера Боброва специально приехал на этот матч, записал в блокнот, что с передачи Шадрина, счёт открыл Якушев — 1: 0.
