Читаем без скачивания Заговор маршалов. Британская разведка против СССР - Арсен Мартиросян

Вот еще высказывание будущего маршала (в это время он читал одно из произведений Достоевского): «Разве важно, осуществим ли наш идеал пропагандой или оружием? (речь шла о будущем славянского мира. — А. М.) Его надо осуществить — и это главное. Задача России сейчас должна заключаться в том, чтобы ликвидировать все: отжившее искусство, устаревшие идеи, всю эту старую культуру… При помощи марксистских формул ведь можно поднять весь мир! Право народов на самоопределение! Вот магический ключ, который отворяет России двери на Восток и запирает их для Англии. Революционная Россия, проповедница борьбы классов, распространяет свои пределы далеко за пограничные линии, очерченные договорами… С красным знаменем, а не с крестом мы войдем в Византию! Мы выметем прах европейской цивилизации, запорошившей Россию, мы встряхнем ее, как пыльный коврик, а потом мы встряхнем весь мир!»

Судя по этим выражениям будущего маршала, с ним явно кто-то поработал в идеологическом плане, и этот «кто-то» очень уж смахивает на самого Карла Хаусхофера — уж слишком много у поверхностно эрудированного подпоручика выражений из арсенала самого Хаусхофера. Достаточно хотя бы бегло пролистать труды этого геополитика, чтобы убедиться в обоснованности и серьезности такого предположения. Я уж не говорю о сентенциях вокруг «магического ключа», Англии и «пограничных линий».

Да, в русской армии времен Первой мировой войны открыто бытовала абсолютно справедливая уверенность в том, что подлинный враг России не Германия, а Великобритания, но все дело-то в том, что эта убежденность появилась в разгар войны, а Тухачевский практически всю войну просидел в концлагерях для военнопленных. Следовательно, к таким выводам его привели именно в Ингольштадте, соответственно — кто? А если вспомнить, что Карл Хаусхофер был просто помешан на геополитических альянсах именно против Великобритании, если вспомнить, что вся западная пресса открыто обвиняла Тухачевского именно в 1937 г. за то, что он планировал достичь континентального соглашения против Великобритании, а по условиям тех времен об этом речь можно было вести только с Германией, то выходит, что и впрямь с ним очень хорошо поработали еще в Ингольштадте, и осуществлял эту обработку, судя по всему, сам Карл Хаусхофер. Ничего удивительного в этом предположении нет, ибо Хаусхофер в первую очередь был военным разведчиком и только потом стал геополитиком. Кроме того, концлагеря для военнопленных — что называется, синекура для разведок, работающих на перспективу. Вспомните хотя бы выдающегося советского разведчика Джорджа Блейка — ведь он тоже был завербован советской разведкой в плену, куда попал во время корейской войны в начале 50-х годов XX века. И еще одно обстоятельство, которое могло сыграть большую роль, — в генеалогических древах К. Хаусхофера и М. Тухачевского слишком много могущих объединить при приватном разговоре мистики и легенд.

Об этой стороне генеалогии К. Хаусхофера уже говорилось. А вот что касается Тухачевского, то если верить Энциклопедическому словарю Брокгауза и Ефрона, дворянский род Тухачевских ведет свое начало от некоего графа Индриса, иностранца, переселившегося на Русь еще в XIV веке. Более того, поскольку тот же самый граф Индрис являлся родоначальником такого знаменитого рода России, как Толстые, из которого, как известно, вышли многие выдающиеся деятели культуры, дипломатии, разведки России, то, обратившись к тому же словарю Брокгауза и Ефрона, можно установить, что этот самый Индрис был немцем. А если вспомнить, что писал о своих предках один из славнейших «птенцов гнезда Петрова» — первый граф Толстой (Петр Андреевич), то и вовсе выходит, что этот самый Индрис прямиком из Германии в 1352 г. направился на Русь. Кстати говоря, все то же самое Толстой указал еще в 1686 г. в тексте «старинного родословца», поданного в Палату родословных дел Разрядного приказа. Конечно, в связи с этим нельзя не указать и того обстоятельства, что с давних времен отечественные историки почему-то скептически относятся к этим родословным вообще, а не только к родословной Толстого или Тухачевского. Наверное, они исходили из того, что, например, тот же Петр Андреевич Толстой указал свое происхождение от некоего предка, прибывшего из Германии, ради того, чтобы потрафить Петру I, который, как известно, более чем благосклонно относился к немцам. Что ж, может быть, и это так, но уж слишком целенаправленный выбор одного и того же предка для нескольких известных дворянских родов — Толстые, Тухачевские и еще двух — порождает сомнение в приписываемой историками умышленной «сочиненности» этих родословных, скорее всего, что-то реальное за всем этим действительно было.

Так это или не так, но одно можно сказать точно — в поисках подхода к глубинам души и сердца интересующего ее лица любая уважающая себя солидная разведка всенепременно использует такие обстоятельства, особенно если вопрос стоит о приобретении перспективной агентуры на будущее, тем более с уклоном на агентуру влияния (хотя, конечно, в те времена такого термина не существовало, но само понятие имеет место быть с древнейших времен, всегда использовалось и в тайной дипломатии, и тем более в разведке).

Ну и, наконец, еще одно высказывание Тухачевского, уже после «февральской революции»: «Если Ленин окажется способным избавить Россию от хлама старых предрассудков и поможет ей стать независимой, свободной и сильной державой, я пойду за ним». Как у него могли родиться такие предположения при той скудости информации, что доходила до военнопленных концлагеря Ингольштадт? Ведь все, что им становилось тогда известным, проистекало из германских газет, весьма однобоко подававших информацию о событиях в России.

Если все эти более чем пикантные обстоятельства обобщить, то поневоле придется признать, что перед нами достаточно интересная первоначальная основа для вербовки или, по меньшей мере, для установления доверительных отношений. И в жизни, и в разведке, и в тайных обществах все происходит именно так — сначала подбирается кандидатура, затем изучаются взгляды, изыскиваются «струны и струнки», на которых можно было бы сыграть и не только добраться до глубин души кандидата, но и попросту ею овладеть, и т. д.

Но вернемся к самому Хаусхоферу. Еще большую корреляцию той давней раннесредневековой историй с прижизненными взглядами Карла Хаусхофера можно увидеть в его потрясающей многолетней (фактически пожизненной) непреодолимой тяге к Востоку, в чрезвычайно почтительном отношений к Востоку, в страстной увлеченности оккультизмом и мистикой Востока, в no-священности во многие мистические учения Востока. Но особенно же в нашедших глубокое отражение в его геополитических концепциях мыслях о том, что глубинное сочетание европейского продолжения Евразии, под которым он однозначно понимал Германию, с самой Евразией, т. е. с Россией, и Востоком, прежде всего с Дальним, главным образом со столь полюбившейся ему Японией, оформленное на высшем геополитическом уровне как континентальный блок Германий — России — Японии, — и есть та самая европейско-евразийская антибританская конструкция мироустройства. И здесь Германия, в случае установления в ней сильной централизованной власти, может занять подобающее ей, равное с Великобританией положение. Отсюда и его знаменитый «Ostorientierung» — т. е. ориентация на Восток, как возможность расширения «жизненного пространства» (Лебенсраум) за счет открытости Востоку, что у нас то ли умышленно, то ли просто от незнания путают с возрожденным нацистами старым тевтонским девизом «Дранг нах Остен».

У Хаусхофера предостаточно иных антироссийских грехов, чтобы еще и это приписывать ему, тем более что в действительности в его пониманий «открытость Востоку» не подразумевала оккупацию славянских земель. Обычно эта путаница в своей основе имеет тот факт, что Хаусхофер лично обучал геополитике Адольфа Гитлера. Да, это правда, обучал, но ведь это еще далеко не вся правда — кровавой славянофобий коричневому диктатору Хаусхофер не прививал. Гитлер уже сам сделал свой выбор, полностью извратив все то, чему его обучали, и, соответственно, закономерно пришел к краху.

Наоборот, под этим Хаусхофер однозначно подразумевал совместный российско-германский цивилизационный проект установления «Нового Евразийского Порядка», дабы переструктурировать в первую очередь континентальные пространства Европы и Азии, т. е. Евразии (на языке геополитики — Мирового Острова), и освободить ее от массированного влияния т. н. «Морской Силы», т. е. Атлантического Центра Силы во главе (в те времена) с ведущей мировой морской державой Великобританией. Генеральным изъяном этой идей было и есть то обстоятельство, что здесь речь идет о прямом противопоставлении еще даже незачатого (на момент появления этих его взглядов) в своих фундаментальных основах «Нового Евразийского Порядка» давно уже сложившемуся Атлантическому Центру Силы с его гегемонистскими амбициями и претензиями на абсолютное мировое господство. Даже только на уровне мыслей столкновение этих двух концепций в мировой геополитике автоматически высекает искры именно глобального вооруженного столкновения, избежать которого в действительности просто нереально. Только две мировые войны XX века — уже ярчайшее тому доказательство. А еще «холодная война», в т. ч. и ее отдельные «горячие всполохи». И в этом смысле нет ничего удивительного в том основополагающем тезисе настоящей книги, который был указан еще в предисловии, — заговор Тухачевского, как ключевое звено «тройного» военно-геополитического заговора по оси Берлин — Москва — Токио, изначально был обречен на провал так же, как и сам глобальный заговор, а весь мир — на Вторую мировую войну, которую последовательно готовила Великобритания.