в лагерь. Машу я не видел уже достаточно долгое время и чувствовал себя неудобно перед ребенком. Да и банально соскучился по общению с веселой и забавной малышкой.
До пионерского лагеря мы добрались быстро. Во дворе прогуливалась Елена Станиславовна, и я попросил её привести Машу. Воспитательница согласилась, и пошла звать ребенка.
Мальцев, зевая, разлегся на сиденье. Как он признался, ночь Сергей провел у Алёны. Мать была дома, поэтому приводить девчонку к себе было нельзя. Зато образовалась другая возможность. Светка на выходные уехала к родителям в поселок, и рыжая красавица осталась в комнате одна. А дальше всё было как в любовных романах. Ночью, когда вход в общагу закрыли, рыжая спустила с окна заранее приготовленную веревку, по которой стокилограммовый Казанова вскарабкался на второй этаж. А рано утром по ней же и спустился.
И на этот раз, как следует поспать герою-любовнику не удалось. Зато я хорошо посмеялся над ним, дразня страстным Ромео, и предлагая в следующий раз, не лазить по веревке, а сразу же приземлиться на подоконник, порхая на «крыльях любви». Серега беззлобно огрызался, следя за дорогой. Так и общались, пока не доехали до пионерлагеря.
Мои мысли прерываются, открывающейся дверью главного корпуса.
Малявка весело вприпрыжку выбегает во двор, видит меня, и лицо вспыхивает радостью.
— Привет, — я присаживаюсь, и раскидываю руки в стороны.
— Лёшааа, — счастливая Маша летит в мои объятья. Мордашка девочки тычется в плечо, белые бантики щекочут кожу, ручки обхватывают шею.
Вышедшая следом Елена Станиславовна с легкой улыбкой наблюдает за нами.
— Привет, сестренка, — целую Машу в щечку. — Как ты тут, без меня?
— Плохо, — надувает губки девочка, — ты почему так долго не приезжал? Я скучала.
— Извини, малышка, — вздохнул я, разводя руками, — так получилось, сначала в Москву уезжал на сборы, потом были кое-какие проблемы, но сейчас они уже решились.
— Какие проблемы? — кроха с любопытством посмотрела на меня.
— Личные, Маш. Я со Светой расстался, — признался я.
— Бедненький, — вздыхает девочка, — Света — хорошая. Мне нравилась. Но Аня лучше.
— Так, сестренка, стоп, — торможу малышку, — при чем здесь Аня?
— При том, — кроха принимает серьезный деловой вид. Со стороны это смотрится очень забавно.
— Она тебе нравится, а ты — ей. Я же вижу. Лучше с ней встречайся.
— О, господи, дожил, — картинно поднимаю глаза к небу, — теперь Маша мне рассказывает, кто мне нравится, и с кем стоит встречаться. Спасибо сестренка, просветила. Хотя не рановато ли тебе такие советы давать?
— Не рановато, — девочка упрямо вздергивает носик, — Аня — классная. Она настоящая. Оля её обожает. А она в людях разбирается. И вообще…
— Так, твои рекомендации я выслушал, принял к сведению и давай на этом закончим, — оборвал я разошедшуюся малявку, — лучше расскажи, как ты тут жила, пока меня не было.
— Ко мне на прошлых выходных тетя Настя и дядя Саша приезжали, хотя ты наверно, знаешь, — делится радостью девочка. — Конфет привезли, много-много, пирожков и ещё всяких вкусностей. Мне оставили и девочек угостили. Они сказали, что меня удочерят, и скоро я к вам перееду жить, навсегда. И директор не против. Представляешь?
— Представляю, — улыбаюсь крохе. — И вообще я в курсе. Мы с родителями всё давно обсудили. Они сейчас занимаются оформлением документов на удочерение, и Ирина Анатольевна им помогает. Так что тебе немного потерпеть осталось, а потом мы тебя заберем.
— Ура, — радостно кричит Маша и снова виснет у меня на шее.
Затем ребенок опускает голову, о чём-то задумываясь.
— Что красавица не весела, почему носик повесила? — ладошкой аккуратно поднимаю подбородок девочки, всматриваясь в глаза.
— Ирину Анатольевну жалко, — вздыхает кроха, — старшие ребята говорят, что её могут снять скоро. Она выговор получила за пожар. Приезжали какие-то важные дядьки, орали в кабинете, мы даже на первом этаже слышали. Гордей сказал, что сюда комиссия из Москвы едет, чтобы её уволить. А она хорошая, нас любит. Я-то уйду, а девчонкам плохо без неё будет. Может можно что-то сделать, чтобы её не увольняли?
— Посмотрим. Я ничего не обещаю, её доля вины в произошедшем есть. Это же не первый случай поджога, а она Гудыму пожалела, не стала сообщать о нём в милицию. И видишь, к чему это привело? Но мы попробуем помочь.
— Помогите, — просит Маша, — Ирина Анатольевна — хорошая.
— Маш, я не уверен, что у нас получится. Но попытка — не пытка. Что ещё происходило, когда меня не было? Как жизнь молодая?
— Нормально, — пожимает плечами девочка. — Мы учимся. Недавно с Еленой Станиславовной гуляли. Ходили с девочками по лесу и деревне. Оля и Валя котенка нашли.
— Здорово, — улыбнулся я, — и что потом?
— Он такой хорошенький, — оживляется Маша, — маленький, пушистый, глазки голубенькие. Мы его с собой в лагерь взяли, Елена Станиславовна разрешила. Покормили его, расчесали. Теперь у нас свой котик есть. Один на всех девочек. Правда, в спальню его запретили брать. Он теперь в лагере живет, по кухне бегает. Мы его назвали Пушистиком. Ты обязательно должен его увидеть. Подожди минутку, я его сейчас принесу, он около кухни должен быть.
— Хорошо, — улыбаюсь я, — неси своего Пушистика.
— Я сейчас, — обещает девочка и срывается с места. Только подошвы ботиночек мелькнули. Через десяток секунд Маша летит обратно. В руках у девочки рыженький комочек шерсти. Он забавно сучит лапками и жалобно мявкает, пытаясь выбраться из маленьких, цепких ладошек на землю.
— Вот, — малявка вручает мне в руки дрожащего малыша. Рыжик с белой грудкой и такими же «перчаточками» на лапках испуганно смотрит на меня, и мяучит, не переставая.
— Красавчик, — улыбаюсь я, пробую почесать котофеича пальцем за ушком, нарываюсь на предупредительный «кусь», и отдаю его обратно Маше.
— Правда, хороший? — спрашивает кроха, с удовольствием тиская мявкающего котенка.
— Правда. У Пушистика сердце воина. Видела, как он меня укусил, чтобы пальцы к нему не тянул? Но он ещё маленький совсем, поэтому незнакомого человека побаивается. Не будем больше малыша пугать. Отпусти его, Маш. Пусть бегает.
— Ага, — кивает малявка, садится на корточки, и с сожалением выпускает котенка. Оказавшись на свободе, малыш шустро дает стрекача,
