лежит целыми днями и из комнаты почти не выходит. Человеку надо помочь. Ей необходим хороший психотерапевт, чтобы прийти в себя.
— А девчонка ещё в таком состоянии, что может наболтать глупостей, пойдут нехорошие слухи, — задумчиво дополнил дед.
— И это тоже, — согласился я. — Здесь надо решить две задачи. Вернуть ей душевное спокойствие и сделать так, чтобы не наговорила чего-то лишнего. Светлана мне обещала, что никому ничего рассказывать не будет, хоть я её об этом не просил. Но у неё такое состояние, что веры этим словам нет.
— Она что-то ещё о тебе знает? — Ивашутин исподлобья буравил тяжелым взглядом.
— Обижаете, Петр Иванович. Я ей ничего никогда не рассказывал. И даже в мыслях не допускал подобного. Для неё я был обычным парнем. Вот поэтому, когда она увидела, как я спокойно валю бандитов, Света сильно испугалась. Это не вязалось с образом простого советского школьника. Девушка пережила серьезное потрясение. И ей срочно нужна помощь квалифицированного психотерапевта. Иначе, во что это может вылиться впоследствии, я даже не представляю.
— Понятно. А с девушкой ты продолжаешь общаться? — уточнил Петр Иванович.
— Нет. Света с тех пор видеть меня не может. Мы расстались, — сухо ответил я.
— У меня есть мысли, как решить этот вопрос, — вмешался в разговор Константин Николаевич, задумчиво потирая подбородок. — Военный госпиталь, помнишь, в котором вас осматривали?
— Да, — настороженно подтвердил я.
— Там есть врач Алина Борисовна — опытный психиатр, психотерапевт, кандидат наук. Она работала с группами офицеров, приехавших с Кореи, Анголы, Вьетнама, наблюдала их. Твоего отца и тренера — тоже. Сашка о ней очень хорошо отзывался. Борисовна даже кандидатскую по итогам обследований защитила. Знаешь, на какую тему?
— На какую? — полюбопытствовал я.
— «Стрессы в боевой обстановке и психиатрические расстройства, связанные с ними. Методики их преодоления и реабилитации», — улыбнулся генерал-лейтенант, — Сашка, после пары своих командировок, проходил у неё обследование, нахвалиться не мог. Вот я этим чудо специалистом заинтересовался. Тем более что немногим раньше, встретил одного боевого товарища — тоже генерала, правда, бывшего. Мужик одинокий, жену пару лет назад похоронил, только в работе видел смысл жизни. Сильно переживал после выхода на пенсию, и спать толком не мог. Кошмары начали сниться: убитые товарищи, разорванные снарядами дети и женщины. Сразу просыпался в холодном поту. За месяц постарел лет на десять. Так я позвонил главврачу, и отправил его к Алине Борисовне. И знаешь, помогло. Лег в госпиталь, Алина с ним поработала и как новенький стал. Никаких кошмаров больше не снится. В бассейн записался, на рыбалку ездит, грибы собирает, зазнобу себе нашёл на даче — бабку из местных, бывшую учительницу, и живёт, радуясь каждому дню.
— Дед, Светка при любой попытке общения с врачом может ещё больше замкнуться в себе, — фыркнул я. — Тут надо как-то аккуратно сделать. Красиво подвести её к девушке.
— За это не волнуйся, — отмахнулся дед. — Мы с Петром Ивановичем подумаем, как всё грамотно организовать. В конце концов, Алина Борисовна относится к нашему ведомству, как майор медицинской службы. Анатолию Петровичу не откажет, а нам тем более. Мы с ним и психотерапевтом посоветуемся, что и как с девушкой делать.
— А кто такой Анатолий Петрович?
— Главврач госпиталя, — коротко ответил Константин Николаевич.
— Ладно, по поводу следствия, — продолжил Петр Иванович, — я общался с военным прокурором. Сообщил ему, что дело на особом контроле ГРУ из-за поставок оружия с участием Петренко и Ермилова в Бадахштанский виялат Афганистана. Здесь нам очень повезло. Особисты, ведя следствие, съездили в Туркменистан. В процессе расследования, они общались с нашими людьми. И вообще в том регионе наши сотрудники тесно работали с местными чекистами. Рядом граница с Афганистаном, а оттуда много дерьма лезет. И сам Иван Михайлович — фронтовик, дружит с Константином Николаевичем. Прокурор полностью на твоей стороне. Он считает, что ты поступил абсолютно правильно и в пределах необходимой самообороны. Особых вопросов к тебе быть не должно. Иван Михайлович, тебе аккуратно подскажет, что и как писать, чтобы всё было оформлено правильно. Об этом уже договорено. Тебе придётся ещё пару раз съездить к нему, дать показания, кое-что подправить.
— Раз надо, съезжу, — пожимаю плечами. — Без проблем.
— Расскажу немного о текущих делах, — продолжил начальник ГРУ после небольшой паузы. — Наша работа по выявлению и обезвреживанию предателей и вражеских агентов, естественно, вызвала ожидаемую бурную реакцию у заклятых «друзей». Зашевелились, и в Лэнгли, и на Лубянке. Были попытки вербовки моего окружения. По слухам, Андропов получил серьезную взбучку от Генсека и взбешен. Я у него теперь враг номер два.
— А кто первый? — поинтересовался дед.
— Николай Анисимович Щелоков, — ухмыльнулся Ивашутин. — Старый враг Юрия Владимировича. Во-первых, давний и близкий соратник Брежнева. Ещё один центр влияния на престарелого генсека, возможный конкурент. Во-вторых, руководители страны всегда ставили чекистов на несколько ступенек выше милиционеров, и опирались в основном только на эту спецслужбу. Щелоков сломал эту традицию, благодаря личным отношениям с Брежневым, реформированию и усилению милицию. По сути, МВД и КГБ сегодня — это две самые мощные и массовые организации, способные контролировать людей и ситуацию в стране. И всё эти факторы усилились личной неприязнью председателя КГБ и министра МВД. А со временем она переросла в открытую вражду.
— Понятно, — кивнул дед. — Даже я об их, скажем так, сложных отношениях, краем уха слышал.
— Ладно, — начальник ГРУ хлопнул по столу ладонью, — Давайте больше не будем отвлекаться на второстепенные детали, а сконцентрируемся на самом важном. Время у нас ограничено, а обсудить требуется многое.
— Хорошо, — согласился Константин Николаевич, — Мы слушаем тебя, Петр Иванович.
Я кивнул, подтверждая слова деда.
— Как я говорил, началась нездоровая суета. Люди Андропова прощупывали моего ординарца, водителя, секретаря на предмет установки контактов. Даже к моему заму Павлову клинья подбивали. И это только то, что я знаю. Пару раз отмечены попытки слежки на различных машинах: голубом москвиче 412 и ВАЗЕ красного цвета 2103 с фальшивыми номерами. Москвич мы задержали. Там оказалась парочка офицеров КГБ из 5-го управления, подчинённые Бобкова. Мои ребята с ними потолковали. Офицеры отделались стандартными фразами, что поступил сигнал, о провокации диссидентов в отношении меня, и они со стороны подстраховывали и проверяли обстановку. На вопрос, почему не поделились с нами информацией, заявили, что
